Но зато ему было, куда возвращаться.

Под покровом ночи он со своим эскортом покидал первый дворец Харцига. И при виде его флагов люди откуда-то брались на сонных улицах, чтобы кричать проклятия. Он к такому привык. Гвардия в плащах летучих мышей не подпускала никого слишком близко. А чтобы принимать на себя снаряды тухлых помидоров и апельсинов у него был адъютант Бормер, облачённый в гербовый доспех.

Только один человек показался неопасным. Он был Экспиравиту не знаком: невысокий, складный, с пушистой бородой, он тянулся к нему через солдат.

– Милорд! – крикнул он, пробудив вампира из исступлённого безмолвия разума. – Милорд, я прошу вас, возьмите! Я обязан вам жизнью, и, если вы действительно отдаёте остров королю, я не могу… я не могу допустить, чтобы ему так повезло! Ну возьмите же!

– Ну, – бросил Экспиравит Мглуше, и та остановилась. Он велел гвардейцам посторониться и принял из рук незнакомца письмо.

– Ваше счастье, – горестно хмыкнул вампир, – что я не знаю вас. Быть моим должником слишком обременительно.

– Я понимаю, – ответил тот. – Наверное, я пожалею о том, что сделал это. Но я не хочу, чтобы он остался победителем. Пожалуйста, прочтите. Это про Беласка.

– Хорошо, – Экспиравит спрятал письмо за пазуху и подогнал Мглушу. – Спасибо, честный человек.

Он, на самом деле, уже не хотел бороться. Может, потом, когда они отплывут в Цсолтигу, он распечатает это послание. У него будет какое-то время, чтобы просто ни о чём не размышлять, пренебречь думами о клятвах, законах, пророчествах. Одарённый им за службу Валенсо теперь будет править Брендамом в новом титуле, а Клод займётся остальными колониями. Кристор присмотрит за моральной стороной вопроса. А Лукас… А Лукаса нет больше.

В общем, он сам мог себе позволить забыться хотя бы ненадолго. А Адальг и Вальпурга пускай разбираются, что у них там за любовь.

Хотя о чём разговор? Конечно же, она согласится. Раз она так о нём мечтала.

«И даже бессмертный, коронованный самим Богом, не знающий себе равных, я совершенно бессилен, когда в трауре душа», – думал он снова и снова. – «Даже Софи, сказав мне напоследок, чтобы я не боялся любить, едва ли могла предположить, что лучше б ей было молчать». «Тенекрылый» посторонился, пропуская «Победоносного», что на всех парах покидал гавань.

Пускай будет, что будет.

В десятых числах августа, когда был день рождения леди Деметрии, Валь с юным виконтом Моррва гостили в особняке Эдорта. Моркант и Эми уехали теперь уже по-хозяйски осваивать Девичью башню; счастливое семейство Ориванзов также возвратилось домой; Онорет с трудом переносил кузину в своём имении, особенно в процессе ухаживания за дамой из Луазов, и потому тоже появлялся редко. Словом, несколько деньков выдались наполненными сладостью уединения и радостью мягкого завершения лета.