— Какого демона?! — Хаган, прихрамывая, подбегает к нам. — Зачем ты взорвал поезд?!

Пистолет взлетает к голове огненного кота. Конечно, зная, что он выедет из-под купола, мастер Ирэ прихватил с собой и такое оружие.

— Это не он, Хаган! — вмешиваюсь я, закрывая собой Аэрта так же, как он только что закрывал меня. — Это другие! Я все слышала! Он меня спас!

Мои сбивчивые объяснения не производят впечатления на полковника. Даже в темноте я вижу, как его глаза пытают ненавистью.

— Он лжет тебе! — он непривычно грубо ругается. — А ты веришь всему!

— Я верю своим глазам и ушам! — поступок Аэрта говорит мне гораздо больше, чем все остальное. Кем бы он ни был, но он опять спасает меня, приняв удар на себя.

— Боги, какая же ты все-таки дура, — сплевывает себе под ноги полковник Ирэ.

Он отворачивается, пнув ногой один из камней. На фоне горящего поезда фигура полковника выглядит монументально и разбито. Такое чувство, что внутри он исковеркан не меньше, чем вагоны разрушенного транспорта.

— Хаган, мы должны помочь…

Полковник не дает мне договорить.

— Мы должны выжить! — его голос звенит от ярости. — Больше никому ничего мы не должны!

Не отвечаю ему, понимая, что спорить сейчас бесполезно. После такой аварии, скорее всего, там уже просто некому помогать, но при этом я не могу не чувствовать ответственность за смерти всех этих людей. Ведь убить хотели только меня, а вышло, что только я и выжила.

Я содрогаюсь от порыва холодного ветра, моя куртка осталась в купе, на мне только свитер. Хаган выглядит не лучше — он также не успел надеть верхнюю одежду и теперь красуется в легкой рубашке и изорванном форменном темно-синем пиджаке. Теплее всех сейчас Аэрту, но и пострадал он больше всех.

— Ты опять закрыл меня собой, — улыбаюсь ему сквозь слезы.

Он с трудом переступает с лапы на лапу и, приблизившись, тычется огромной головой в мою щеку. Я заглядываю в его желтые глаза и спрашиваю:

— Не обернешься сейчас?

Оборотень отрицательно качает головой. Конечно, ему нужно как можно скорее залечить раны. А его регенерация в зверином обличье значительно активнее регенерации в обличье человеческом.

— Долго? — вновь спрашиваю я.

Он вновь качает головой.

— Хорошо, мы дойдем до станции здесь неподалеку и там сядем в следующий поезд, — я запускаю пальцы в его шерсть, от чего он фыркает, как самый настоящий кот. — Постарайся восстановиться до этого.