— Я прошу вас, Ваше императорское Величество, — еще мгновение и я буду умолять.

— Заберете ее после того, как она выполнит долг перед Империей, — непреклонно говорит правитель. — И никак иначе.

Смотрю бесстрастно, надеясь, что в глубине моих глаз не отразится и доли той ярости, которую я испытываю.

— Отец!

— Вы свободны, мастер Ирэ. Ваше звание останется в этом кабинете.

Я уже собираюсь уходить, когда в спину летит:

— Оставь ему звание, пусть носит его, и пусть она знает, за что ее предали за очередную молнию на груди!

— Да будет так, сын мой, — не оборачиваюсь, но слышу улыбку в голосе правителя. — Вы свободны, генерал.

Я не могу дышать. Нос заложен, голова болит. Тело то горит, то сотрясается от холода. Просыпаться сложно, я пытаюсь поднять отяжелевшие веки, но они то и дело опускаются, и я вновь погружаюсь в беспокойный сон. Вокруг меня маячат какие-то люди, но я никак не могу сфокусировать на них свое внимание. Мне кладут на лоб что-то влажное, и вливают в горло непонятную противную жидкость, от которой я закашливаюсь и тут же проваливаюсь в кромешную темноту лихорадки. Мне кажется, это длится бесконечно.

Когда я в очередной раз открываю глаза, комната погружена во мрак. Я втягиваю в себя воздух и понимаю, что уже могу дышать носом. Сделав над собой усилие, я стараюсь не заснуть вновь. Мои мышцы словно налиты свинцом, и мне приходится постараться, чтобы заставить их двигаться. С трудом вспоминаю подробности моего путешествия домой. Очевидно, я умудрилась простудиться. Приподнимаюсь на локтях, желая разглядеть комнату в которой нахожусь. Сильное головокружение отбрасывает меня назад на шелковые подушки.

Какое-то время я настойчиво пытаюсь заставить функционировать мой несчастный организм. Когда наконец я могу справиться с собой, мне удается разглядеть знакомые с детства очертания — я переносила болезнь в своих покоях.