Меня выбрасывает из воспоминаний призрака. Я глупо хлопаю ресницами, и только сейчас понимаю, что я чувствовала его всегда. Теперь все встало на свои места. Это все время был он. Это он был рядом, поддерживал меня, укрывал от невзгод даже тогда, когда я не знала о его существовании. Он защищал меня все эти годы, он был моим лучшим другом еще тогда, когда я не умела дружить, еще тогда, когда я не могла дать ничего взамен. Он просто был рядом и только благодаря этому я выжила. Я громко всхлипываю, глядя в бледное от потери крови лицо. Он оживал каждый раз, когда ему приходилось защищать меня. И умирал столько же раз. Он раз за разом умирал за меня!

— Я люблю тебя, — мой голос так тих, что мне самой не слышно его.

Зато меня вполне расслышал огненный кот.

— Что ты показал ей? — он подскакивает ко мне, хватает меня за плечо, но я сбрасываю его руку, а делать мне больно он не решается.

— Я тебя люблю, — шепчет Аран, кривовато, но нежно улыбнувшись.

— Мари, он лжет тебе! — такого отчаяния от Аэрта я не ожидаю. — Он лжет тебе во всем! Посмотри сама! Ты можешь это сделать! Посмотри же!

Мне не хочется его слушать, мне хочется хотя бы в последние минуты жизни Арана просто побыть с ним, вернуть ему долг и быть рядом, когда он в этом нуждается. Ведь он делал это для меня столько лет.

— Покажи ей все! — Аэртер не отступает. — Ты ведь говорил, что тебе нечего скрывать? Покажи ей, ЧТО ты сделал!

Аран уже совсем слаб и оседает на траву. Придерживая древнего воина, я опускаюсь на мягкий растительный ковер рядом с ним.

— Такая твоя любовь, ХегАш? — зло спрашивает Аэрт.

46

Аран ХегАш глядит мимо меня. Я поворачиваю голову, и вижу, что огненный кот смотрит в его глаза. Это выглядит так, будто бы между ними происходит какой-то молчаливый диалог. Волна злости на Аэрта поднимается во мне столь бурно, что я чуть не задыхаюсь. Как смеет он так презрительно смотреть на Арана? Как может после всего, что он совершил, забирать у меня даже последние мгновения рядом с моим призраком?

И вдруг Аран, с трудом вздохнув, словно приняв для себя непростое решение, переводит на меня взгляд полный боли. Какое-то липкое чувство начинает подниматься откуда-то из моего живота вверх. Это чувство надвигающейся беды. Почему он так смотрит? ПОЧЕМУ ОН ТАК СМОТРИТ?!

Нет. Я мотаю головой, не желая ничего знать. Нет, пусть все будет так, пусть я буду знать о нем только хорошее, пусть буду помнить о нем только хорошее.

Аран поднимает ладонь к моему лицу, гладит по щеке, собирая пальцем непрекращающиеся слезы. Притягивает к себе так, что его губы почти касаются моего уха.