Словом назад, в школу, я вернулась в полной уверенности, что сюрприз для адептов "Нарвала" должен получиться. И начала воплощение нашего с отцом плана с того, что написала записку для своего спутника на этот вечер, в которой попросила о двух вещах: не заходить за мной в комнату, а найти уже в бальном зале. И не удивляться моей молчаливости. Дескать, на то есть причины, о которых расскажу позднее.

Перечитав получившееся сообщение, я удовлетворённо кивнула и покинула комнату. Спустилась на этаж ниже, где располагались спальни мальчишек, и едва не налетела на старшекурсника, в котором, после минутной заминки, опознала того, кто принёс мне сообщение от Нолы с обещанием скорой встречи.

- Рори, верно? - сощурился на меня парень.

- Да. А ты? - кивнула, удивлённая тем, что он помнит, как меня зовут.

- Лайл. Ищешь кого-то?

- Угу. Лива. Но тот вроде в город собирался, так вот я подумала, что смогу через его соседа записку оставить.

- Тебе повезло! - склонив голову на бок, широко улыбнулся мне старшекурсник. - Сосед рыжика - я. Три года один в комнате прожил, а в этом вот мне компанию организовали. Забавный мальчишка!

- Да, Лив такой, - согласилась я и тоже улыбнулась. - Так, ты передашь для него записку?

- Конечно. Вы вместе на танцы идёте?

- Ага. А ты, Лайл, идёшь? - спросила я в ответ, решив быть вежливой, и передавая собеседнику своё послание для однокурсника.

- А как же! В этот раз на субботних танцах ожидается нечто особенное. Подаришь мне один танец, Рори?

- Если сможешь меня найти, подарю, - пообещала, кокетливо взмахнув ресницами.

- Я найду. Будь уверена!

На том и расстались. Лайл ушёл к себе, а я, с чувством выполненного долга, вернулась в комнату и, упав на постель, задумалась над тем, чем заняться. До начала танцев было ещё прилично времени, которое надо было как-то провести.

Как в руках оказались тетрадь с карандашом, даже сама не поняла. Как не поняла и того, кого именно рисую. Грифель находился в моих пальцах, но действовал будто по собственной воле. Скользил по бумаге, выводя образ какого-то мужчины. И какого мужчины!

Высокий лоб, миндалевидной формы глаза под драматическим изломом бровей, резкая линия скул, острый нос и подбородок. А в довершение ко всему у нарисованного мной незнакомца оказалась роскошная грива тёмных волос до талии.

"И кем же ты будешь, господин хороший?" - разглядывая результат своего творчества осведомилась я в пустоту комнаты.

Брюнет казался ровесником Натана, но по моим внутренним ощущениям был гораздо старше его. Неужели я нарисовала очередного представителя рода, к которому принадлежу сама? Но кого, в таком случае, если мой отец последний живой мужчина из носителей фамилии Шамран? Загадка!