– Доча, там ничего особенного. Эльги тебя проведёт через Большой Зал, ты преклонишь колено перед этим чучелом в короне, и он примет твою клятву в верности. А потом Круг по очереди поклянётся тебе – как будущей королеве.

– А вдруг меня Саор не примет?

Я изумлённо таращусь на неё:

– Мэль, откуда мысли-то такие?! Ты свой королевский долг исправно уже года три выполняешь – с успехом, надо признаться. Ни в чём предосудительном не замечена. Язык твой – это стихийное бедствие, конечно, но никто, кроме семьи, от этого не страдает. Да и Саор уже приучен… моими стараниями.

Мой принц смеётся, пихая Мэль:

– Доча, после твоего отца Саор уже ничем не удивишь. Сыном Создателя оказался, на парне женился… Ничего – король! Теперь ты хоть девчонку в жёны возьми – уже не так интересно. Разве что с тонхом Обряд пройдёшь и яйцо отложишь!

«И у кого это, собственно, острый язык?»

«Зато смотри, как повеселела!»

– Спасибо, Дэрэк! – дочка виснет у него на шее. – А вы сейчас к Аль?

– Да. Надеемся, она не расстроена. Столько готовилась!

Не расстроена?!

Ариэль в обнимку с подушкой льёт горючие слёзы в две реки полноводнее Саджа, пугая нас обоих до полусмерти.

– Аль, а с тобой-то что?!

– Я не могу Принцессой быть! Я недостойна-а-а-а!

Женские слёзы для меня – это кошмар. Хорошо, Эльги никогда не плачет – с того раза, перед Мариником. А Дэрэк если и ревёт частенько, хоть не воет при этом!

«И что нам делать?!»

«Обними её, Синеглазый».

Послушно обнимаю дочку, и она почти сразу успокаивается, затихает. Подозрительно!

«Дэрэк?!»

«Она к тебе… не совсем равнодушна».