– И что, мы собираемся их простить? Свалить всю вину на Зорана, а остальным пожимать руки?

– Я и Зорану пожму руку, если это остановит кровопролитие, – неожиданно жёстко ответил Лель. Щёки его пылали. – Сначала нужно закончить эту бессмысленную бойню, а потом уже разбираться, кто виноват. А если начнём грести всех за их грехи, то и свою голову нам недолго на плечах носить. В конце концов, если бы не Гвардия и не Совет, не было бы никакого Зорана и никакой войны, ни тогда – пятьдесят лет назад, – ни сейчас.

Василиса хотела было возразить, но Кирши сжал её руку, призывая прислушаться. Она замерла. Есть кто-то живой?

Но нет, это просто ветер заблудился в печной трубе.

– Многие выжили, – сказал Лель. – Бежали в соседние княжества.

– Но многие не успели убежать, – отрезала Василиса и быстрым шагом направилась вперёд по дороге, туда, где наверняка лежала ещё одна сожжённая дотла деревня.

Чем ближе они подходили к Даргороду, чем больше оставалось позади разорённых селений, тем крепче Василиса утверждалась в мысли, что битвы не избежать. Зоран пришёл не договариваться и не строить свободную и безопасную жизнь для чернокнижников. Зоран пришёл мстить. Выместить свои обиды, вкусить власти, вознестись на вершину – всё, что угодно, но точно не спасать своих людей. Может быть, чернокнижники и верили его речам, добровольно, а не из страха, шли за ним. Но рано или поздно – Василиса была в этом уверена – чернокнижников самих нужно будет спасать от Зорана, потому однажды его меч начнёт косить и их.

За всю дорогу никто так и не встретился им на пути, кроме ворон, что кружили над бывшими селениями в поисках падали. Василисе всё не давал покоя вопрос, где же мёртвые. Кто-то убежал, кого-то чернокнижники увели с собой, кто-то сгорел вместе со своей избой, но куда делись остальные?

Ответ нашёлся в одной из деревень, когда гвардейцы решили срезать путь через кладбище, что лежало поодаль от селения, за ещё устланным снегом полем. В одной неглубокой яме лежало несколько десятков мертвецов, сваленных друг на друга будто мусор. Посиневшие, почерневшие тела в одежде и без – и удушающий смрад. Выходит, чернокнижники всё же… «прибирали» за собой. В этот раз даже у Леля не нашлось утешительных слов.

Василисе чудом удалось удержать содержимое желудка на месте, и потом её ещё долго преследовал отвратительный запах разлагающейся плоти, даже когда жуткая могила осталась в нескольких верстах позади.

Наконец они добрались до условленного места – широкое поле, окружённое пологими холмами, на одном из которых раскинулся лагерь войск Дарена. Внизу, за полем, так далеко, что приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть первую стену, лежал Даргород.