Кот упрямо покачал головой:

– Я буду ждать.

– Мяун, Белогор…

– Я буду ждать.

Мяун отвернулся от Василисы, спрыгнул со стола и побежал к печке, чтобы наполнить бурдюки тёплой водой. Чародейка вздохнула, но продолжать разговор не стала. За это время она успела привязаться к домовому, да и с Тиргом они начали переносить друг друга. Оставлять его тут совсем одного казалось ей жестоким. Что с ним будет? Поймёт ли он, что хозяин больше не вернётся? И что случится, когда поймёт?

– Я постараюсь заглянуть к тебе в гости, когда появится время, – сказала Василиса на прощание. – Вдруг передумаешь.

Мяун ничего не ответил. Его всецело занимало наполнение бурдюков.

Василиса не оглядывалась до тех пор, пока они не покинули Тёмные Леса. Только тогда она позволила себе взглянуть назад, на великую громаду леса, которая веками вселяла страх в людей, а ей благосклонно подарила несколько месяцев покоя и даже счастья. Василиса не просто покидала лес, она словно оставляла в нём частичку себя, но не потому, что теряла её, а потому, что хотела сохранить. Впереди их ждала неизвестность, которая, возможно, уже не выпустит их из своих цепких лап. Здесь Василиса хотела спрятать маленькое сокровище воспоминаний, чтобы оно застыло так же, как и время в этом древнем лесу.

– Ты идёшь? – окликнул её Кирши.

Василиса кивнула, безмолвно попрощалась с лесом и побежала догонять друзей.

* * *

Пустые деревни, сожжённые дотла, вытоптанные копытами и изрытые когтями. И ничего живого.

Они проходили селение за селением, но везде их ждала одна и та же картина. В груди Василисы клокотала ярость, а к горлу подкатывала тошнота. Очередная деревня встретила их мёртвой тишиной. Посреди пепелища высились одни лишь закопчённые печи.

– Это они называют свободой? – процедила она. – И это им мы будем предлагать мир?

– Зоран боится, – сказал Кирши, оглядываясь по сторонам. – И пытается запугать нас. Показать свою силу, чтобы воины испугались, что с ними он сделает то же самое.

– Это не отменяет моего вопроса, – огрызнулась Василиса, которой некуда было деть накопившийся гнев.

– Действуем согласно плану, – одёрнул её Атли. – Зорана боятся даже его собственные союзники. Если у нас не получится договориться с ним, возможно, получится перетянуть на свою сторону кого-то из них.

Лель кивнул:

– Под видом борьбы за свободу Зоран повёл своих людей вершить кровавую месть. Я уверен, многие его союзники уже поняли, что не за этим они шли. – Он обвёл рукой пепелище: – Наша задача – напомнить им об этом.