Мила завизжала и рванулась с рук Любы, но чародейка её удержала, хотя и её саму трясло от гнева и непонимания.

– Я предлагал поединок. – Велислав поддел ногой голову Дарена, заставив посмотреть на себя. – Но не говорил, что он будет честным.

«Вмешайся! – Мила кричала Любе, но та не слышала, застыв на месте изваянием. – Вмешайся!»

Велислав занёс меч. Умил и Дробн бросились к нему. Но не успели. Никто не успел.

Тело Дарена выгнулось дугой, и Мила была готова поклясться, что услышала, как надломился его позвоночник. Царевич закричал, одежда треснула. Гора меха и когтей поднялась с земли, и над побледневшим Велиславом вырос огромный разъярённый медведь.

Князь не успел даже пикнуть. Медвежья лапа сшибла его с ног, а когти вспороли кожу. Медведь заревел, брызжа слюной, и в следующий миг голова Велислава скрылась в его пасти. Хруст ломающегося позвоночника и треск рвущихся мышц потонул в криках ужаса. Земля напиталась горячей, свежей кровью. Люди бросились врассыпную. Умил, Дробн и Люба замерли, не решаясь подойти к зверю.

Медведь мотнул мордой, и голова Велислава полетела в толпу. Одним движением он вспорол трупу живот, вывалив кишки, и принялся за трапезу.

– Дарен! – позвала Люба, изо всех сил прижимая к себе дрожащую Милу.

Медведь вскинул окровавленную морду и заревел, но тут же отвлёкся, переключая внимание на бегущих людей – продолжение трапезы.

Дробн понял его намерение и вытащил меч:

– Нет! Дарен!

Медведь даже не обратил на него внимания, отпихнул, будто тот был всего лишь куклой, и промчался мимо, к Горице, которая так и стояла совершенно неподвижно – лёгкая добыча. Остановившись перед ней, зверь заревел, но она не сдвинулась с места, только на бледном лице её читался неподдельный ужас. Медведь поднялся на задние лапы, собираясь напасть и на неё.

Люба наконец отпустила Милу и что-то крикнула, но лисица уже не слышала, она бросилась к царевичу. Остановилась перед медведем, который занёс лапу для удара, и затявкала. Зверь удивлённо уставился на неё, моргая маленькими чёрными глазками. Мила припала на передние лапы и прижала уши, безостановочно визжа, и это, казалось, сбивало медведя с толку. Но недолго. Недовольно зарычав, он решил попросту игнорировать странное животное и вернуться к своей жертве.

– Остановись! – Мила врезалась в медведя всем телом, обхватив за необъятный живот, будто могла сдвинуть громадину с места. – Дарен, остановись! Хватит!

Мила вжалась в жёсткий мех и зажмурилась, продолжая отталкивать зверя от Горицы, которая будто и не собиралась бежать. Медведь замолчал и опустился на четыре лапы, отчего Мила, не удержавшись, упала на холодную землю. Зверь навис над ней, утробно рыча и шумно обнюхивая её лицо.