– Я уже давно умираю от голода, – шепчу я. Стоит мне произнести эти слова вслух, как я понимаю, насколько они правдивы, насколько истощена была моя душа. Я думала, что жажду только свободы, но оказалось, что и этого тоже.

Моя жизнь была унылой, голой равниной. Мой небосклон – банальным и бескрайним, и его сковывали распоряжения других. Я влачила тусклое, непримечательное существование без развития и перемен. То была всего лишь засушливая земля безо всяких возвышений.

Этот мир научил меня, что может быть намного хуже. Я научилась смотреть наверх, принимать все, что могу получить, приспособилась.

Меня ослепили мои светлые стороны, и я не видела правды.

Порой так долго смотришь на луч надежды, что начинаешь отрицать наличие облаков.

Слейд хмурит черные брови и проводит пальцем под моим глазом, и я чувствую скопившуюся там влагу.

– Что случилось? – спрашивает он, его хриплый голос полон волнения, как полнятся ведра дождевыми осадками.

Я качаю головой, судорожно дыша и втягивая носом запах Слейда. Свежевспаханная земля, намокшая под дождем стружка, на языке сладко-горький шоколад.

– Я просто… счастлива.

Его лицо разглаживается, и Слейд мягко толкает меня на меха, нависая сверху. В его холодных волосах снег, в теплом прикосновении – обожание, и, если бы я могла, то растворилась бы в нем навсегда.

Слейд смотрит так, словно лелеет меня, водит по щеке большим пальцем, будто целует.

– Я тоже счастлив, Золотая пташка.

– Нам столько всего нужно обсудить, – говорю я, водя руками по его плечам, облаченным в мягкую кожу. – Но сейчас я хочу, чтобы ты был командиром, а я – Золотой птахой, и мы забыли о клетках и коронах.

Он с пониманием на меня смотрит.

– Я останусь в том облике, в котором ты захочешь меня видеть. Я дам тебе все, что нужно.

– Ты, – искренне отвечаю я. – Мне нужен толь-ко ты.

Слейд встает, не сводя с меня глаз, и начинает методично раздеваться. Пальто, рубашка, сапоги, брюки – снимает абсолютно все, пока не предстает передо мной обнаженным. Напротив меня – бледная кожа и темные шипы.

На его плечах еще один слой серых чешуек, которых я прежде не замечала. Они тянутся от лопаток до боковой поверхности шеи.

Я обвожу взглядом все его тело, отсчитываю шесть шипов на спине, изогнутых легкой дугой, придающей им сходство с когтями на лапах хищника. Гордо торчат и четыре шипа вдоль предплечий, но не так сильно, как его толстый член.

Сгорая от нетерпения побыстрее почувствовать его тело на своем, я сажусь и поднимаю руки, а Слейд хватает платье и стаскивает его. Как и прошлой ночью, он осторожно снимает с меня сапоги и тут же стягивает чулки.