Такая реальность — он учился много и долго, и именно этому. А она — вовсе нет, а училась давно и совсем другому. Это другое здесь тоже востребовано, но если владелица обширных земель вздумает открыть в столице школу — на неё, наверное, посмотрят странно. Землевладелица должна либо приглядывать за землёй, либо болтаться при дворе, если на землю ума не хватает. А Катерине бы — на землю, обратно. Здесь-то снега уже и в помине нет, скоро и на севере сойдёт, и дороги развезёт, как добираться?

Вот, правильно, думать нужно о том, как добираться, и что сеять, и что ещё сделать. Кстати, про стёкла-то она договорилась, их привезут к лету. Про семена пока не очень, но ей назвали пару имён, с кем из бывающих при дворе об этом вообще можно говорить, кто сам что-то понимает, а не на папеньку, управляющего и прочих важных людей надеется. Что бродячие некроманты знают о семенах? Наверное, ничего. Хоть и говорят, что у них там фамильный замок какой-то есть. И дом где-то на далёком Юге. И родители. И сёстры. И кто-то ещё, очень много. А у неё — никого…

Вот, зачем он только примерещился, сейчас бы уже легла спать и спала бы! Она ведь уже даже не огорчалась в последние дни, когда ложилась спать в сырую и холодную постель. Нет, это неправда, в сырую не ложилась. Сначала ручками всё сушила и грела, а ложилась только потом, это намного эффективнее, чем горячий кирпич или любая другая грелка.

Вот и теперь нужно оторвать зад от лавки и идти сушить постель.

Стук в ставню снаружи раздался именно в этот момент — когда Катерина встала и собралась идти заняться делом. И было это неожиданно и страшно — нет, правда, кто может постучать в окно на уровне третьего этажа?

— Кто ж может-то так, от земли-то высоко, — прошептала побелевшая Грейс.

Очевидно, подумала она о том же самом.

— Маг может, — выдала Катерина самое разумное, что смогла вообразить.

Подошла к окну, прислушалась. Тихо. Закрыла глаза, отпустила на свободу ощущения, чтобы понять — кто там.

И медленно повернула задвижку на глазах у изумлённой Грейс. Потому что — поняла.

Пропавший со всех радаров некромант стоял на небольшой приступочке под окном — аки птичка на жёрдочке. И протягивал Катерине розы — пять штук, тёмно-алые. Где только взял, паршивец!

Она, не в силах вымолвить ни слова, отступила в комнату, давая ему возможность войти. Он и вошёл, и прикрыл за собой ставни.

— Добрый вечер, дамы. Простите, что я в окно, но мне показалось, что войти в дверь будет не слишком уместно в такой час и в моём положении.

Катерина протянула руку к цветам, дотронулась до шипастых стеблей и до его пальцев… и тут же его ладонь сжалась поверх её ладони. Простое прикосновение встряхнуло её, будто она выпрыгнула из того окна и летела, летела… а он её поймал.