– Разве нет? Ты последняя из Нур–Малов, двенадцати Баронов. Раз Сенат возглавляет мужчина, то и среди Баронов вполне может быть женщина.

Тихий шёпот, словно нарастающая волна, прокатился по залу. Я слышала возмущённые голоса, слышала недовольство, удивление, настороженность. Самое ироничное в этом то, что когда пару минут назад умер Томен, никто не был так возбуждён. Но стоило назвать Лаи новым Бароном, так сразу все всполошились.

– Но так же не…

Я вскинула руку, заставив Лаи неуверенно замолкнуть.

– Напомните, хиимы, кто следующим наследует титул Барона, когда тот погибает? Самый ближайший родственник. Из всех Нур–Малов в живых осталась только Лаи. Так разве не ей быть следующим Бароном?

– Это решать уже нам, Баронам, – раздался сухой голос высокого золотого хиима с коротко постриженными волосами. Он с неприкрытой враждебностью смотрел на меня. – С возникновения Бароний ни одна женщина не занимала титул Барона. Не может быть, чтобы не осталось мужчины из рода Нур–Малов.

– Так найдите его, – в ответ улыбнулась я, заметив, как Барон заколебался. – Хотя вы и сами прекрасно знаете, что не найдёте.

Мне никто не стал возражать. Я вновь взглянула на Лаи, пытаясь понять, кого она перед собой видит: убийцу или спасителя? Прошёл чуть ли не один оборот Вселенного Колеса с тех пор, как мы виделись в последний раз. За это время могло измениться многое, я сама стала тому свидетелем.

Лаи бросила взгляд на брата. Его поблёкшие глаза слепо смотрели в потолок, а вокруг уже образовалась золотая лужа, пахнущая карамелью. Наверное, это зрелище привело её в ужас и одновременно отрезвило. Расправив плечи, она взглянула мне в глаза, прежде чем произнести:

– Уходите. Уходите все. – Тихий голос обрёл на несколько секунд стержень, и гости, не обронив ни слова, покинули зал. Не осталось слуг, лишь машины, что стояли истуканами, ещё не зная, что больше никогда не услышат голос своего хозяина.

Вот так самый жестокий Барон, убивший свою невесту и издевавшийся над сестрой из–за её слабости, покинул этот мир. Он должен был прожить как минимум триста лет, пережить Дамеса, меня, возможно, несколько войн, но умер в собственном доме, на глазах тех, кого привык запугивать. Если и есть жизнь после смерти, то Томен наверняка будет меня там ждать.

Мы остались одни. Я не решалась отвести взгляд, чувствуя, как золотая кровь уже начинает засыхать, стягивая кожу. Казалось, молчание уже звенит в ушах, раздирающей пустотой вгрызаясь в грудь.

Наконец, Лаи наклонилась, подобрав подол платья и резким движением оторвав от него полоску ткани. Сложив её, хиимка подошла ко мне, аккуратно приложив мягкую ткань к щеке и стирая капли крови. От неожиданной заботы я вздрогнула, и взгляд заволокла пелена из слёз.