Пройдя в небольшую служебную ванную, я взглянула на себя, отметив разбрызганную на лице и шее золотую кровь. Одежда запачкалась, под ногтями виднелась золотая каёмка. Тщательно умывшись, стараясь избавиться от преследовавшего запаха жжёного сахара, я насухо обтёрлась полотенцем. Заправив выбившиеся из косы прядки за уши, я вышла из ванной, тут же оценив изменившуюся в лазарете атмосферу.

Уан, прикрыв ладонью рот, молча стоял у стола, едва помня, что надо моргать. Тхана, скрестив на груди руки, стояла поодаль, и от её тяжёлого взгляда готова была расплавиться мебель и треснуть стены. И всё это при взгляде на голую спину Лаи, при виде которой во рту резко пересохло, а ноги стали ватными.

Я как–то уже видела Лаи после того, как Томен поиздевался над ней – тёмные синяки, покрывающие грудь, живот, бёдра и запястья. Тогда мне это показалось ужасным зрелищем, ещё не зная, что Томен способен на большее и ужасное.

И без того бледная кожа хиимки сейчас казалась больше бежевого оттенка, чем золотого. Кожа до того обтянула кости, что рёбра и позвонки можно было сосчитать за несколько метров, даже особо не всматриваясь. Начинающиеся на шее узоры плавно перетекали вниз, на плечи, ключицы и лопатки. Так же как и узоры на тыльной стороне ладони, что вились вверх, соединяясь с остальными. Узоры (некоторые старые, некоторые недавно зажившие) покрывали каждый сантиметр, если не миллиметр, тела девушки, лишь на спине оставался просвет. На нём была воспалённая, явно вырезанная несколько раз, надпись сразу на двух языках. На языке золотых хиимов «Lirei» и на священном языке врасов «Offila». Эти два слова (правда, в немного другой интерпретации) встречаются и там и там. На языке хиимов это означает: «осквернённый цветок», на языке врасов: «безделушка правителя». Ну а если переводить надпись на межмирный, то получится примерное такое: «Осквернённая Императором».

Я поймала взгляд Уана, поняв, что он так же расшифровал фразу.

Для всех рас такая метка смело называется клеймом. Как клеймо раба – их практически невозможно вывести с кожи, и они постоянно будут напомнить, что с тобой сделали и кто ты такой. Судя по всему, Томен часто напомнил Лаи её новое положение – кровь на кривых линиях шрамов ещё не успела смыться.

Лаи поёжилась от наших взглядов, обняв себя за плечи и низко склонив голову, отгородившись от всех тусклыми светлыми волосами.

– Тхана, – прошептала я, кивком головы позвав в коридор. Уан молча присоединился к нам.

Выйдя и облизав пересохшие губы, я взглянула на двух иномирцев.

– Что скажите?