Епископ неожиданно пришёл в себя – трогая свой окровавленный затылок, он стонал и плакал.

«Крепкий. Надо бы добить».

Лара снова двинулась к ублюдку. Тот орал:

– Сгинь, порождение дьявола! Изыди!

– Не трудись.

Лара довольно спокойно приняла то, что её гуманность улетучилась вместе с человеческим обликом. С неё будто спали оковы. Когда-то другой ублюдок, судивший её общественный обвинитель, сказал, что христианская милость для ведьм недопустима. Тогда Лара поразилась тому, как избирательна христианская милость. А теперь замечала подобное и за собой – её гуманность не для всех. Увы, не всякий человек заслуживает гуманного отношения.

«Да и где вы видели гуманное чудовище?» – подумала она, отшвыривая епископа к алтарю. Того перекинуло через каменный жертвенник. Его взлетевшая сутана напоминала чёрные крылья.

К дверям подступал скрип колёс и топот. Лара обернулась – в церковь входил запыхавшийся мельник с коровой. За ним поспевала жена и их дети.

– Папа! – истерично закричала Мерле, цепляясь за отца.

– Где его преосвященство? – вопрошал мельник. – На деревню напали солдаты, не меньше двадцати человек! Мы успели бежать, потому что я как раз собирался за тобой…

Лара дрогнула. Перед глазами встал Юрген и его младшие сёстры. Злодейка-память воскресила безжалостные слова: «А виновата ты… А виновата ты!»

– Мерле, почему ты раздета?!

– Папа, там!

Лару наконец заметили.

– Это, кажется, Зазнайка… – лепетала Мерле. – Она пришла отомстить…

– Глупая! – вырвалось у той. – Я пришла тебя спасти!

Церковь наполнилась визгами. Лара с надеждой поглядела на епископа. Тот лежал ничком, не шевелясь. Душа терзалась от выбора: пойти проверить выродка или поспешить на помощь людям?

«После такого нельзя остаться живым», – решила Лара, бросаясь к выходу.

Семейство мельника разразилось страшными криками, зато не мешало – отхлынуло к стене.

Она выскочила на улицу. Перед церковью стояла мельничья телега. От кареты отделился Крэх. Лара замотала головой – некогда! – и рванула в сторону Цайзихвальда.