Кислая вонь немытых тел, вкус и запах их крови вызывали дрожь омерзения. К несчастью для ублюдков, ярость пересиливала.

«Никого нельзя оставлять. Я всех должна перебить…»

В конце концов, Ларе так опротивело кусать солдат, что она начала сшибать их на землю, скидывать шлем и наступать на голову лапой – до хруста.

Одного солдата без лат она сняла прямо с кричащей сестры Юргена. Схватила за шиворот и дважды отбила об угол горящего дома, как пыльную ветошь. Мерзавцу следовало пожалеть, что он не обратил внимания на вопли своих сообщников и не отпустил несчастную. Он и пожалел. Молил о пощаде, захлёбываясь кровью. Лара возмутилась – для насильников, пусть даже несостоявшихся, у неё милости не было. Только мучительная смерть.

Раскроила ему череп и оттолкнула лапой. Лапой, давно окровавленной и без него. Краем глаза она заметила, что на соломенной крыше кто-то сидит. Крестьянин или солдат – разбирать было некогда. И зря.

Секунду спустя оттуда донёсся еле различимый свист, а в левый бок будто вонзился пучок огненных стрел.

Лара оглянулась – кто посмел? Взревела, скорее от боли, чем для устрашения, и бросилась на дурака: встала на задние лапы, впиваясь когтями в край крыши, и начала остервенело подгребать солому к себе, отчего покусившийся на её жизнь солдат потерял равновесие и свалился на землю. Там она его и придавила.

А после рухнула рядом. Сбоку торчала солдатская пика, что казалась жарче огня.

«Господи… – пришло осознание. – Я ж теперь не встану».

Сквозь лиловую пелену в глазах Лара попыталась достать до пики зубами – и не сумела. Тьма в глазах наплыла лишь сильнее, веля замереть и не двигаться. Дыхание сбилось, в ушах зашумело. Кроме боли, появилось ещё одно, куда более жуткое чувство – из раны ручьём вытекала кровь. Вместе с ней утекала и жизнь.

«Помереть в кошачьей шкуре… Что за глупая смерть?»

Глава 19 Женская дружба и топор

Глава 19

Женская дружба и топор

Лара запрещала себе прикрывать глаза, а ей так хотелось… С закрытыми глазами было легче справляться с болью, не видя людей вокруг. Довольно было слышать их царапающие слух голоса.

Никто не подошёл. Быть может, и к лучшему.

«Если подойдут, то добьют…»

Не слухом, телом ощутила – кто-то идёт. Шуршание и шорох чётко обозначились на мысленной карте надоедливых звуков.

«Наконец-то все замолкли». – Она приоткрыла глаза.

И завыла – сначала приветственно, потом благодарственно. Визжащий народ кинулся бежать.