– Ваша милость, берегитесь! Вы не глядите, что оно ранено! Не зверь это, а страшное чудовище!

– Да, да, чудовище… – пробурчал Крэх, подступая к Ларе.

Вилда в полумаске стояла неподалёку, с отвращением кривя губы.

– Ну что ты воешь, как вдовица? – вздохнул колдун. – Повернись-ка, будем пику из тебя доставать.

– Боли-и-ит, – пожаловалась Лара.

– А по-другому тебя не вылечить. И не ворчи. Всё равно никто тебя не понимает. – Крэх раздвигал её окровавленную шерсть, приговаривая: – Вот что б ты делала, кабы я не приехал, а? Мне даже любопытно. Лежала бы сейчас, кровью истекала, а люди добрые обложили бы тебя ветками да подожгли. Как днём бы светилась. Красота? Деревню она спасать помчалась, мало ей одной сопливой девчонки было… Давай ещё кого-нибудь спасём! Забыла, как эти неблагодарные людишки тебя на костёр отправляли?

– На виселицу, – коротко взревела Лара.

В потрясённой толпе зашелестели первые осмысленные слова:

– Зазнайка… Кошка… Мерле…

Лара была слишком слаба, чтобы вслушиваться.

– Не шевелись. Ты их от вояк спасла, а они тебя чудовищем кличут. Вот и терпи, Жанна д’Арк хвостатая.

Лара завыла ещё жалобнее. Наконец Крэх взялся за пику поближе к ране.

– Замри, чудовище, – потребовал он, резким движением вытягивая пику наружу.

Из горла извергся рёв пополам с протяжным воем, от которого Лара сама чуть не оглохла.

– Тихо-тихо! – напустился Крэх. – Сначала рану затяну, потом обратно превращу, иначе ты от боли сознание утратишь. С которым у тебя и так неладно…

– То не чудище, а Зазнайка… Лара… – услышала она, пока Крэх лечил её заклятием.

Пульсирующая боль отступила, плоть затянулась. О ране напоминала лишь тёмная кровь, окрасившая её левый бок.

К Ларе подошла спасённая от солдата сестра Юргена. Девушка встала на колени, чтобы омыть её бок водой из ведра. Осторожно касаясь руками мокрой шерсти, она прошептала:

– Спасибо, Зазнайка… то есть Лара.

– Пожалуйста, – ответила та, отрешённо глядя на красную, стекающую с шерсти воду. Её ответ, должно быть, звучал как смиренный львиный рык.