– Послушай меня внимательно, – он наконец-то соизволил повернуть голову в сторону Ён Хвы, и его губы язвительно скривились. – Я прекрасно вижу, когда за лживой маской пытаются скрыть истинное лицо и намерения, и точно знаю, что однажды ты явишься по мою душу со своим сыном. Так что же тебе нужно от меня сверх этого?

Он с досадой отвернулся, возвращаясь к расчётам. А ведь мог бы закончить дела и раньше, если бы не назойливое нытьё этой… этой…

– Вы что… – севшим голосом вдруг спросила императрица и на миг замешкалась, однако договорила: – всё ещё думаете только о ней?

Тень улыбки сошла с лица Ван Со. Он не выносил, когда Ён Хва касалась имени Хэ Су. Она не имела на это никакого права! И почему вдруг сейчас?

Он сцепил зубы и с треском раскрыл очередной свиток, притворяясь, что погружён в государственные дела.

– Хэ Су была единственной, кто говорил о равенстве всех людей! – пыталась вернуть его внимание императрица. Её терпение иссякло, и она уже почти кричала. – Вы освободили рабов, потому что не можете её забыть! Думаете, я не понимаю этого?

– Допустим, что так. Разве это что-то меняет? – вновь посмотрел на неё Ван Со. И, судя по тому, как вытянулось лицо раскрасневшейся от бессильного негодования женщины, ей не понравился его взгляд.

Плевать.

Перед ним лежал последний свиток на сегодня. Ему нужно разобраться с этим – и тогда всё, он сможет выдохнуть и наконец-то пойти в покои Хэ Су, чтобы побыть с ней.

Однако Ён Хва не желала просто так сдаваться и завершать этот неприятный для обоих разговор не в свою пользу. Последнее слово она решила оставить за собой:

– Кажется, теперь я понимаю, почему она ушла. Я знаю причину.

От её злобного шипения Ван Со обдало волной стылой ярости и мгновенно пересохло во рту, но он сдержался и вновь уставился в документ.

Ён Хва пыталась побольнее задеть его? Вызвать в нём чувство вины? Напрасно. Больнее того, как она ранила его в прошлом, уже не получится. Достаточно вспомнить, что она сделала и кого помогла у него отнять. А вина… Только ему нести её непомерный груз. Но его боли не увидит никто. И уж тем более – императрица.

Когда она наконец-то покинула зал, гневно шурша юбками, Ван Со поднялся с трона, отшвырнув надоевшие свитки, подошёл к столику с напитками и жадно выпил три чаши воды, одну за другой, а потом долго смотрел на закрывшуюся дверь, сглатывая омерзение.

Каждый раз при виде Ён Хвы его начинало подташнивать, и он ничего не мог с этим поделать. Не помогали ни мятный чай, ни благовония, ни живые цветы, повсюду расставленные во дворце. И если за государственными делами у него без особого труда получалось не сталкиваться с ней целыми днями и даже неделями, то ночи, отведённые дворцовым регламентом для посещения императрицы, игнорировать было не в его власти.