Он обязан был к ней приходить.

Демонстративное пренебрежение супругой – это нарушение договора с кланом Хванбо, на который Ван Со продолжал опираться, как и на клан почившей матери, до сих пор сохранивший богатство и мощь. И, заботясь о своём положении, эти кланы ревностно следили за появлением наследников престола. Родив первенца к восторгу обеих влиятельных семей, Ён Хва долго недомогала, что дало Ван Со желанную передышку в его тягостных супружеских обязательствах. Однако стоило лекарям сообщить, что императрица здорова и вновь готова к зачатию, его кошмар вернулся.

Ван Со пропадал на охоте, в военных походах, лично в сезон урожая и по весне отправлялся осматривать по провинциям склады зерна и прочих припасов, однако, как он ни оттягивал возвращение, ему всё равно приходилось приезжать обратно. Он ненавидел дворец ещё больше, чем раньше, и единственное, что его примиряло с необходимостью жить там и править, – это воспоминания о Хэ Су. Вместе с тоской, которая с новой силой вгрызалась в него всякий раз, когда он въезжал в ворота дворца, он находил там и свою Су. В каждом закоулке его поджидали они обе – боль и любовь. И снова – боль.

Но кроме них, во дворце его ждала Ён Хва. Её алчность и властные амбиции с годами только росли, и она не оставляла мысли выносить и родить столько наследников, сколько ей будет дано Небесами, чтобы упрочить свои позиции и шансы однажды называться матерью следующего императора Корё.

Ей вторил и клан Хванбо, всеми правдами и неправдами затягивая петлю на шее императора и заставляя его делать то, от чего ему было невыносимо тошно. И как бы ни противился этому Ван Со, он не мог пренебрегать законной супругой, а потому был вынужден в заранее оговорённые ночи, согласованные с лекарем, навещать её. И всякий раз это изводило его сильнее, чем самые изощрённые пытки киданей.

От одной мысли, что ему сегодня предстоит идти к императрице, Ван Со начинало трясти. С самого утра он срывался на всех, кто попадался ему под руку. Весь дворец знал, что нынешнюю ночь правитель проведёт со своей супругой. И дело было даже не в общеизвестных правилах и суете Дамивона, что едва ли не всем составом готовил Ён Хву к визиту мужа. Причина была в том, что в этот день, а то и загодя, император в буквальном смысле превращался в зверя, и никто не хотел ощутить на своей шкуре его волчьи клыки.

Однако с наступлением вечера Ван Со будто каменел и обречённо входил в покои императрицы, стараясь вообще ни о чём не думать, чтобы было проще это пережить. Кроме того, он прекрасно знал, как его безразличие бесит супругу. Ничуть не меньше его шрама, который он, как и прежде, обнажал перед ней, при этом наглухо закрывая душу и пряча глубоко внутри все проявления чувств.