Я думала взять одну из забытых на журнальном столике книг и полистать, но не смогла заставить себя привстать с дивана и протянуть руку. Сил хватило только на то, чтобы уставиться в одну точку и ждать.

По крайней мере, боль в груди отступила.

— О, вот ты где, — говорит Валентин, появляясь в дверном проёме, словно мы не договаривались встретиться здесь, а он сам меня нашёл. — Привет.

Я поворачиваю голову в его сторону и отвечаю короткой улыбкой.

— Здравствуйте.

Он говорил, что подойдёт в штаб через пятнадцать минут, но сейчас я не могу с точностью сказать, что они не прошли для меня за одну секунду. В какой-то момент я, видимо, выпала из реальности, словно погрузилась под воду с головой, и только приход Валентина сумел вытащить меня обратно на поверхность.

Я забираюсь на диван с ногами, поочерёдно стаскивая сапоги. Валентин присаживается напротив меня, выбирая не другой диван, а край журнального столика. Для этого ему приходится согнуть спину и устроиться явно неудобно, но, по крайней мере, мы сидим друг напротив друга.

— Итак, ты хотела поговорить… — начинает Валентин.

Он смотрит на меня выжидающе, пропуская взгляд карих глаз не через стёкла очков, а поверх них.

— Да, — признаю я.

Это труднее, чем я думала. Слова застревают в горле кусками наждачной бумаги.

— Я слушаю.

Валентин складывает руки на коленях. Для этого ему приходится сгорбиться. Теперь он смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

«Мне кажется…»

— Я схожу с ума.

Первую часть предложения я оставляю для себя, вторую произношу вслух. Шоковая терапия. Хватит ходить вокруг да около, пытаясь игнорировать огромного слона в посудной лавке.

Брови Валентина ползут вверх, но удивления в этом действии совсем нет. Это пугает.

— И с чего ты так решила? — спрашивает Валентин.

— Я плохо сплю, — начинаю я издалека. Перечислять все симптомы или только самые страшные? — Много ем, иногда не понимаю, реально ли то, что я вижу, слышу чужие голоса в голове и вижу то, чего нет на самом деле.

Замолкаю, поджимая губы. Валентин слушает внимательно, но совсем не меняется в лице. Поверил ли он мне? И если да, почему сказанное мной его не шокирует?