Он откашливается:
— Все мы рады, что ты снова с нами, Нина, но сейчас не время для сантиментов.
Нина отстраняется на меня и обращает внимательный взгляд на Дмитрия.
— Что-то случилось?
— Необходима полная боевая готовность. С вероятностью, стремящейся к ста процентам, нам только что объявили войну.
Нинины губы растягиваются в улыбке.
— Как хорошо, что я жива! Никогда не простила бы себе, пропусти такое!
Нина выглядит лучше, чем я помню. Возможно, это приятный бонус от «лечения» Эдзе, а может он сам проявил некую инициативу, вернув её не только сознание и жизнеспособность, но и силу.
И чем дольше я смотрю на Нину, тем отчётливее осознаю, что снова сделала бы то, что сделала, если бы это помогло вернуть дикую и свободную девушку с того света.
Моё настроение меняется, когда Дмитрий уходит и гостиная наполняется гулом переплетающихся голосов. Меня словно отбрасывает назад в прошлое, где через нечто подобное я уже проходила.
У меня кружится голова.
Я продолжаю изучать лицо счастливой Нины.
Истории не нравится то, что случилось с ней по нашей вине. Слишком многих мы вырвали из костлявых лап её подруги смерти.
Дрожь пробирает каждую клеточку моего тела.
Если это действительно война — кто-то обязательно падёт.
— Нет, — раздаётся голос Риса где-то совсем рядом. Я не верчусь на месте, чтобы увидеть его; даже несмотря на то, что сейчас едва ли кто-то заметит моё странное поведение, давать лишний повод кому-либо усомниться в моей адекватности совсем не хочется. — Даже не надейся. Смерть — это избавление. История не позволит тебе умереть раньше, чем ты заплатишь ей по всем своим долгам.
Что ж. Полагаю, жить я буду вечно.
Точка кипения
Точка кипения