Лена в шутку дует губы. Теперь мы смеёмся оба. Но внутри всё равно больно.

— Я тоже буду по нему скучать, — произношу я.

И почему я так редко говорил ему, что горжусь тем, что могу называть его своим папой?

— Ты знаешь, я не верю в Бога, — полувопросительно говорю я Лене. Она кивает. — Но сейчас я бы очень хотел, чтобы вся эта штука с жизнью после смерти была реальной, и папа услышал, что я очень сильно люблю его.

— Я думаю, он и так это знал, — произносит Лена. — Без всяких там высших сил.

В её голосе появляются нотки мелодии, напоминающие колыбельную. Лена всегда начинает разговаривать немного нараспев, когда хочет успокоить меня.

— Мне остаётся только на это надеяться, — выдыхаю я.

Лена кладёт ладонь мне на плечо. Проводит вверх, добирается до шеи. Принимается разминать позвонки. Как и колыбельный тон, это всегда отлично работает против моих секундных вспышек.

— Вернёмся к пороху? — предлагает Лена.

— Да, — киваю я.

Лена помогает забыть о боли. Работа помогает забыть о боли. Друзья помогают забыть о боли.

Вот только подавить эмоции и избавиться от них — две слишком разные вещи.

* * *

— Тайный Санта! — восклицает Виола.

Спокойный вечер Рождества прерывается её появлением в гостиной и слишком радостными воплями. В руках Виолы красная шапка с белым помпоном. Внутри — имена всех в штабе.

Каждый год она делает это. Независимо от того, какие события предшествовали и какие только должны будут состояться. Не знаю, зачем, и не знаю, нравится ли это всем настолько, насколько нравится самой Виоле, но я от этой идеи всегда был, есть и буду далеко не в восторге.

Я высверливаю взглядом дыру в шапке, надеясь, что осведомлён не обо всех способностях оборотней, и в них входит ещё и лазерное зрение.

— Я первый! — восклицает Марсель.

Ещё секунду назад малец сидел со Славой на ковре у камина, а сейчас уже оказывается рядом с Виолой и лезет рукой в шапку чуть ли не по самый локоть.

Вытаскивает скомканную бумажку. Разворачивает, читает имя. И тут же совершает главную свою ошибку — поднимает глаза и находит взглядом Марка. Ясно, кто ему выпал. Хорошо, что сам Марк слишком увлечён разговором с Андреем, чтобы это заметить.