— Разумеется.

— И в курсе, что у них были серьёзные отношения?

— Ну да, — уже с огромной долей сомнения, протягивает Андрей.

Начинает осознавать, кажись, всю ситуацию целиком.

— А про то, что они были настолько близки, что даже говорили о теоретической помолвке, не забыл?

— Я… — Андрей вздыхает.

Одним резким движением, — таким, что даже я от неожиданности вздрагиваю, — срывает с головы бейсболку и бьёт её о деревянный поручень лестницы.

— Твою мать! — восклицает.

Не совсем, правда, я понимаю, кого именно он порицает сейчас: Славу, Власа, себя или меня в качестве доносчика не очень хороших новостей?

— Забудь ту часть, где я говорил, что это проблема, потому что это настоящая катастрофа, — сжимая бейсболку в кулаках, говорит Андрей.

— Всякое бывает, — я пожимаю плечами.

— Да уж. Не надо было мне её тогда целовать.

— Вы целовались?

— Это было не в этом времени, — отмахивается Андрей. — Ну, ты понимаешь…

Понимаю, как бы парадоксально это не звучало.

— И что будешь делать? — спрашиваю я. Правда интересуюсь. Слава мне очень дорога, и я не хочу, чтобы кто-то причинял ей неудобства, даже если это Андрей, который тоже является моим другом.

— Не знаю. Это и хотел у тебя спросить.

— Очень хотел бы тебе помочь, но единственная девушка, с которой я когда-либо был и в которую когда-либо был влюблён, на удачу ответила мне взаимностью.

Произношу это с уверенностью, но когда слышу слова вне своей головы, понимаю, насколько убого это звучит. Друг пришёл ко мне за помощью, — тот самый, который до этого поддержал меня, — а я всё, что смог сделать — это похвастаться своей личной жизнью.

— Слушай, если тебе правда нужен мой совет, — (Андрей энергично кивает), — то я предлагаю тебе оставить эту идею.