Смотрю на Ваню, который, вроде, не шутит, и не могу подобрать нужных слов. Думала, что покажусь слабой, если признаюсь ребятам в ранении, а в итоге выставила себя самоубийцей.

— И снова: спасибо, — произношу я.

Знаю, что Ваня этого не любит — столько раз уже замечала, как он избегает физических контактов с друзьями, что уж говорить обо мне. И всё-таки встаю и обнимаю его.

— Ладно, — отвечает Ваня.

Он не обнимает меня в ответ, но и оттолкнуть не пытается. Просто стоит и ждёт. Думаю, и это можно расценить как успех.

— Вообще-то, он не один заслужил обнимашки, — доносится знакомый голос. Отпускаю Ваню и вижу Нину, стоящую в дверях. — Это мы с Беном тащили твоё тело на этих дурацких складных носилках, ручки которых натёрли мне мозоли, пока не наткнулись на караван Доурины.

Нина демонстрирует свою ладонь, на которой и правда есть небольшое красное пятно. Иду и заключаю девушку в объятия. В отличие от Вани, она не брезгует обнять меня в ответ.

— Я рада, что ты в порядке, — произносит Нина. Отстраняется и держит меня на вытянутых руках. — Только больше так не делай, поняла?

— Поняла.

— Ну и славно! — Неужели, она и правда обо мне беспокоилась? — Клянусь, после того, как мы тебя с собой взяли, и так висим на волоске. — Нина проходит дальше и плюхается на кровать, на которой я очнулась. — Помрёшь, и нас капитан вслед за тобой на тот свет отправит!

Так вот в чём дело. А я-то было подумала, что эти люди могут хоть на мгновение искренне за меня переживать.

— Могу я глянуть твою шею? — спрашивает Ваня. Я киваю. Морщу нос, когда он отлепляет полоски пластыря. — Фуф! Всё нормально. И выглядит не так уж и паршиво… Правда, шов кривоват. Но для первого раза неплохо!

Он хлопком крепит повязку обратно.

— Для первого раза? — переспрашиваю я.

— Новость дня, — говорит Нина. — Мистер «Вы все без меня помрёте» на самом деле ничего не умеет.

— Умею, — настаивает Ваня, но без прошлой уверенности. — Ну, то есть, я же читал! Тренироваться мне не давали, у нас ведь только миротворцы подобной практикой занимаются, но это не значит, что я ни на что не годен!

Я беспокойно прижимаю ладонь к повязке. Чувствуется пульсация, но, скорее всего, это лишь мои нервы. Чтобы отвлечься, обращаю внимание на Лису… Но взгляд сам соскальзывает на Лукаса. Он стоит позади всех, у выхода из комнаты. Во всей его позе: вес, перекинутый на одну ногу, руки, сцепленные перед собой, опущенная голова — мне видится ощущение неприкаянности. Он не там, где хотел бы находиться. И его можно понять. Если бы меня заставили сидеть и смотреть за какой-то коматозницей, лишая себя сна, я бы тоже была недовольна.