Лия резко разворачивается на меня всем корпусом. В её глазах стоят слёзы.

— Мой ковен, они ведь не воины, — продолжает она, и я отчётливо слышу в голосе попытку оправдать себя. Но что такого она могла сделать? — Всё, на что хватило моей смелости — это на короткие мгновения сделать себя невидимой. Когда бумага догорела, мне оставалось лишь маневрировать между сражающимися и уворачиваться от оружия и огня. Так я добралась до замка Доурины и не прогадала — Саша и Марк были там, помогали раненым. Марк узнал меня и оказался очень обеспокоен тем, что я пришла. Он просил уйти и спрятаться, но я осталась, чтобы помочь. Всего пергамента в моей книге должно было хватить для того, чтобы сделать замок неуязвимой крепостью хотя бы на двадцать минут. Это помогло бы нам выиграть время… Но я не успела. Химеры нашли нас и… — Лия смотрит на свои ладони. — Всё произошло так быстро… Взрыв, затем огонь… Повсюду. И я…

Лия прикладывает ладонь ко рту, громко всхлипывает. Наклоняется вперёд и упирается лбом мне в ключицу. Я обнимаю её за плечи, а сама смотрю на Бена.

— Саша сказал, Марк оттолкнул её в сторону, когда со стены рухнула деревянная балка, охваченная огнём, — говорит Бен. — Наверное, в его тупой кудрявой башке это должен был быть подвиг, после которого эти двое уехали бы в закат на белой лошади.

Лия поднимает на меня красные от слёз глаза.

— Что он имеет в виду?

— Ты понравилась Марку, — произношу я. — Он даже хотел пригласить тебя на свидание под предлогом вернуть перчатки.

Новая информация делает с её лицом что-то мне до этого момента незнакомое. Лия морщит нос и лоб, кривит губы, крепко зажмуривается. Я прижимаю её к себе. В какой-то степени, это помогает мне самой продолжать держать себя в руках.

В горле стоит ком. Я откашливаюсь и спрашиваю:

— Насколько всё плохо?

Бен молча приподнимает простынь, которой укрыт Марк. В нос ударяет тошнотворный запах горелой плоти и какой-то травы. Из одежды на Марке одни только штаны. Всё остальное тело, от пояса и до шеи, включая руки, покрыто влажными, пропитавшимися кровью и, видимо, лечебной смесью, тряпками.

— Всё, что под ними — мясо, — бесцветно произносит Бен. — На руках ожоги слабее, весь основной удар пришёлся на грудь и живот. Ещё сломана пара рёбер. Хочешь посмотреть?

— Нет! — восклицаю я.

Лия в моих руках перестаёт дрожать. Я отпускаю её, она выпрямляется и снова смотрит на Марка.

— Всё отдала бы за то, чтобы помочь ему, — тихо произносит она.

Я провожу ладонями по лицу, заодно надавливая пальцами на глаза, стирая застывшие слёзы.

— Погоди, — вспоминаю я. — Ты же вылечила мою руку! Воспользуйся книгой!