Доурина легко улыбается. Чувствую толчок в бок со стороны Лисы.

— С остальными моими детьми ты знакома?

Качаю головой.

— Это Зоул, — Доурина оборачивается через плечо на мальчишку, старательно выискивающего осколки на полу. — Самый младший. Лана, — она кивает на девушку, сидящую между Лукасом и Сашей. Пока она похожа на Доурину больше всех: тот же цвет волос, острый нос со вздёрнутым кончиком и брови дугой. — Рядом с ней Лукас, мой старший сын.

Услышав своё имя, Лукас поднимает на мать усталый взгляд.

— С Шиго ты знакома.

Я считаю: Зоул, Лукас, Лана, Шиго. Могу поклясться, их должно быть пятеро.

— Ещё была дочь Агнэт, но накануне она трагически погибла.

— Мне очень жаль, — говорю я.

— Ничего. Она всё равно всегда будет с нами.

Это наверняка не метафора того, что ушедший жив, пока мы о нём помним. Это о том, что после смерти в своём первом облике, фениксы становятся бессмертными птицами, испокон веков сопровождающими свой род.

— Здорово, наверное, когда близкие умирают не по-настоящему, — выдыхаю, едва ли осознавая, что именно говорю.

— В вечной жизни тоже есть свои минусы, — отвечает Доурина. Похоже, если кого-то и могли смутить мои слова, то точно не её. — Ею, как минимум, нужно уметь распоряжаться правильно.

Я согласно киваю и, дабы закончить разговор, тянусь к еде. Не знаю, что именно беру; какое-то пюре то ли из фасоли, то ли из чего-то, что растёт только в Огненных землях. На вкус съедобно — и ладно.

Оставшуюся часть ужина мы проводим практически в тишине. Фениксы говорят лишь когда Доурина обращается к кому-либо напрямую. А у нас с ребятами попросту нет тем, которые можно было бы обсудить перед чужими.

* * *

Ночевать нам стелют в комнате, где я пришла в себя. Здесь только одна двуспальная кровать, поэтому ещё четыре койко-места собирают на полу из матрасов, одеял и диванных подушек.

Благодаря вовремя поставленным ножницам в игре «камень, ножницы, бумага», мне выпадает место на кровати. Вместе с собой я беру Лию. Нине, Бену, Саше и Ване везёт меньше. Хотя, что-то мне подсказывает, что Бен и вовсе сегодня не сомкнёт глаз. И мои предположения подтверждаются, когда он, едва Лиса уходит за дополнительными подушками и полотенцами, выскальзывает за дверь.

— Боже, — выдыхает Нина, откидываясь на постеленное одеяло. — Это жесть. — Она успевает схватить меня за ногу, когда я прохожу мимо. — Зря мы тебя с собой взяли.

— Да-да, знаю — Дмитрий будет в гневе, — фыркаю в ответ.