— Стоп. У тебя есть брат?

— Да-а-а, — протягивает Лия. — Младший. Ему одиннадцать.

— Как зовут?

— Лео.

— Лео и Лия? — у меня вырывается непроизвольный смешок. — Без обид, но с фантазией у твоих предков совсем плохо.

Лия толкает меня локтем в бок и смеётся. Пожалуй, чуть громче и чуть дольше, чем нужно было.

— Леопольд и Лионелла, если быть точнее, — произносит она, успокоившись.

— Как скажешь, — говорю я. — Я рада, что ты в порядке.

Лия кивает, поджав губы. Значит, вот какая у нас теперь жизнь? Вот, что нам теперь придётся делать двадцать четыре на семь? Балансировать на грани жизни и смерти? Залечивать раны? Смотреть, как те, кто этого не заслужил, умирают? Винить себя за то, что не смогли их спасти?

Я так глубоко погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как в комнате что-то меняется. С небес на землю меня возвращает звук бьющегося стекла. Вздрагиваю, осматриваюсь вокруг. В комнате стало намного больше народа. С противоположной стороны от Лии рядом со мной разместилась Лиса. Она даже уже успела наполнить свою тарелку едой, правда ещё её не тронула. Поворачиваю голову в сторону её взгляда и вижу мальчишку на пару лет младше нас. Он растеряно заглядывает присутствующим в лица, пытаясь найти того, кто ему поможет.

— Зоул, я же просила не торопиться, — мягко говорит кто-то.

Хозяйка голоса входит в поле моего зрения лишь через мгновение. Знаю, кто это, хоть мы и не знакомы лично. У женщины длинные красные волосы и ярко-алые глаза, подведённые чёрным карандашом.

— Кажется, я успела познакомиться не со всеми гостями, — говорит она, наклоняясь к полу, но при этом не сводя с меня взгляд.

На полу, в ногах мальчишки, растекается тёмная лужа, в которой лежат тонкие хрустальные осколки. Доурина касается пролитой жидкости кончиками пальцев, и над ней поднимается пар. Я понимаю — она испаряет её. Нагревает, как Лиса нагревала мою руку, чтобы унять боль.

— Убери это, — говорит она мальчишке, имея в виду стёкла. Когда снова бросает взгляд на меня, я непроизвольно встаю. — В этом нет необходимости, — улыбается Доурина. — Стражам мы всегда рады. Тем более, ваши друзья, оказавшиеся здесь так не вовремя, не побоялись остаться и помочь нам.

Я опускаюсь обратно на диван.

— Слава, верно? — Киваю. — Шиго говорила о тебе. — Доурина присаживается на стул за противоположным краем стола. — Но, конечно, больше самого Дмитрия о тебе никто не говорил. Дети всегда были его любимой темой.

Мне нужно что-то сказать в ответ, но в голову не приходит ничего дельного, и я говорю:

— У вас у самой отличная выросла дочь.