— Даня — мой брат! Даже не смей сравнивать… Ты, — я шумно выдыхаю в попытке сохранить последние крупицы контроля. — Ты был моим лучшим на всём белом свете другом!

Кирилл смотрит на меня, чуть склонив голову в сторону.

— Если бы у меня был выбор, я бы никогда тебя не оставил. Пойми, мне пришлось. Мои родители оказались не теми, кем все их считали… Если бы я остался, оказался бы в беде. Не дай Бог, — Кирилл перекрещивается, — и ты бы пострадала. Этого я бы точно не пережил.

Я и забыла, какой он набожный, в отличие от меня.

— И что не так с твоими родителями?

— Ты правда готова меня выслушать?

Жму плечами. Слушать и верить — разные вещи. Но я уже здесь, поэтому терять мне нечего. Поэтому я говорю:

— Валяй.

Кирилл удовлетворённо кивает. Наваливается боком на стену перед решёткой.

— Ладно, — произносит он немного устало. — Мои родители — фейри Зимнего двора, и пока я был уверен, что они держат обычный магазин в Старом мосте, они вместо этого занимались незаконной торговлей магией. Разумеется, стражи, рано или поздно, должны были их вычислить. В день, когда это случилось, родители сказали мне, что нужно уходить — возвращаться в мир, который я знал лишь по их разговорам. Но мне было всего двенадцать, и я не понимал: как так? Ведь в Старом мосте у меня было всё: школа, секция по плаванию. — Кирилл замолкает. Отрывает взгляд от наручников и глядит на меня. — В Старом мосте у меня была ты. Но родители сказали, что нет другого выбора, и впервые за всё время даже разрешили мне воспользоваться магией. Всё, что ты видела: падение, скорая помощь, похороны — этого не существовало на самом деле.

— То есть, я единственная, кого ты обманул?

— Нет, — Кирилл качает головой. — Все знали, что я трагически погиб, но только для тебя я создал целую картину.

— Но ты ведь мог просто сказать, что переезжаешь!

— Не мог… Знал, что если так скажу, всегда будет возможность вернуться. А смерть — универсальное средство от прошлого.

Я фыркаю. Делаю шаг назад, уходя в тень. Не могу принять его слова за чистую монету. Как ни стараюсь — не выходит.

— Ты меня ненавидишь, — грустно произносит Кирилл. — И имеешь на это полное право. Только знай, что я очень по тебе скучал, Рось…

Разум понимает, что тот, кто стоит сейчас передо мной — чужак. Но сердце хочет открыть эту дурацкую решётку и крепко обнять глупого мальчишку, чьё когда-то детское лицо сейчас лёгкой щетиной и заострёнными чертами выдаёт в нём мужчину.

— Я тебя не ненавижу, — наконец произношу я. Разворачиваюсь спиной к Кириллу раньше, чем первая слеза скатывается по щеке. — Просто мне нужно время, чтобы во всём разобраться.