— Чем угодно, — отвечает Ваня. — Хотя бы тем, что появился он сразу после того, как сработала бомба.

Когда мы вышли на улицу, сначала я метнулась в сторону, которая демонстрировала мне столицу. Там было пусто: один песок, выжигающий своей желтизной отвращение в моей голове. Ваня сказал, что бомба сработала без видимых глазу эффектов. Просто в один момент всё пошатнулось, а когда народ высыпал на улицу из свои домов, на месте столицы уже ничего не было.

— Местные ведьмаки вместе с Лией попробуют создать защитное заклинание, — продолжает Ваня.

— Я тоже могу помочь, — говорит Кирилл.

— Чем же? — немного брезгливо спрашивает Доурина.

— Создам иллюзию, — терпеливо произносит Кирилл. — И тогда…

— Заклинание обеспечит нам защиту, а иллюзия — маскировку! — Ваня хлопает в ладоши. Затем одёргивает себя и вжимает голову в плечи, словно испугавшись, что этот шлепок привлечёт внимание мрачной гончей. — Это сработает!

В глазах Доурины нет и капли доверия к этому плану. Но если я что-то и поняла о главе фениксов, так это то, что защита народа для неё в приоритете.

— Мы должны попробовать, — встреваю я. — Если другого плана всё равно нет.

Поворачиваю голову на звук шагов. К нам бежит Лия. Взмыленная, она на ходу что-то чиркает на бумаге.

— Почти готово, — сообщает она, подходя ближе.

Листы в её руках похожи на те, что есть в её книге, только имеют ярко выраженный зелёный оттенок и сильно пахнут ацетоном. Дрожащими руками Лия в несколько раз складывает исписанный пергамент. Когда с этим покончено, она прикусывает их зубами, опускается на колени и принимается рыть землю голыми руками.

Молча, я приседаю рядом и помогаю подруге. Когда вырытой ямки оказывается достаточно, Лия кидает туда сложенный пергамент.

Хлопает себя по бокам в поисках чего-то.

— Что? — спрашиваю я.

— Зажигалка… Нужно поджечь…

Не успевает она договорить, как откуда-то сверху на бумагу, будто дождь или снег, падают огненные капли. Поднимаю голову и вижу лёгкую дымку на пальцах Доурины. Она кивает мне, не меняясь в лице.

В эту же секунду рядом с нами приседает Кирилл. Сначала он держит ладонь над тлеющей бумагой, а когда в яме остаётся только пепел, зачерпывает его в кулак.

Выпрямляется, подносит кулак к губам, что-то нашёптывает.

— Что он делает? — спрашивает Лия.