— Я видела только дыру в её животе. И кровь… Она была на ней, на мне, её запах бил в нос…

— Слава…

— Бен, пожалуйста, — я сильнее сжимаю пальцы. Даже если Бену и больно, он никак этого не показывает. — Если бы Марк умер на твоих руках, ты бы не хотел сложить кусочки воедино и понять, как всё случилось?

Поджав губы, Бен кивает.

— Это была химера с длинными жёлтыми когтями. Она насквозь проткнула ими живот Лии, у неё не было шансов пережить такое ранение.

Выдыхаю и прикрываю глаза. Мне должно было стать лучше, ведь теперь я знаю, что, даже если бы осталась, Лия бы не выжила, но, похоже, независимо от ответа, я не была готова к правде.

— Ты в порядке?

Открываю глаза. Лицо Бена размыто. Когда я начала плакать?

— Передо мной дважды умирали любимые люди. Как думаешь, я всё ещё смогу когда-нибудь быть в порядке?

— Не сейчас, — отвечает он чуть погодя. Всё время молчания я рассматриваю его лицо: растерянное то ли от попытки подобрать нужные слова, то ли от необходимости этого разговора, оно явно не принадлежит Бену, с которым я знакома. — Но когда-нибудь обязательно.

Казалось бы, куда чувствовать себя ещё хуже, но я вспоминаю, что Бен потерял дедушку и лучшую подругу. Если кто и знает хоть что-то о том, как перестать жить прошлым, где любимые ещё живы, так это Бен.

— Сколько тебе понадобилось времени? — спрашиваю я.

— Счёт всё ещё идёт.

Я всхлипываю, качаю головой. Не знаю, что это значит, просто пытаюсь поставить точку в разговоре, пока всё не зашло так далеко, что остановить себя от ещё пущих откровений уже будет невозможно.

— Каждый раз, когда мы остаёмся вдвоём, случается это, — произносит Бен. Свободной рукой он разжимает мои пальцы на своём локте. — Откровения, философские изречения. С завидным постоянством ещё и мысли о суициде!

— Не очень круто, — с трудом, но говорю я. — Это выставляет нас слабыми.

— Это даёт нам преимущество перед теми, кто держит всё в себе. Такие люди могут сломаться в неподходящий момент. И чтобы этого избежать, иногда стоит делиться тем, что на душе…

— Говорит тот, кто разговорам предпочитает попытки выбить из груши весь наполнитель.

Бен улыбается, касаясь при этом уголка губ кончиком языка. Обычно он так не делает: его улыбка кроется где-то с одной стороны лица, правой или левой в зависимости от фактора мне неизвестного.

Возможно, от позы или настроения.