— Спасибо, Христоф.

— Рис, — поправляет он. — Ты можешь называть меня Рисом. Так меня кличут друзья.

— Но мы не друзья.

Рис пожимает плечами.

— Пока нет, но… — замолкая, он некоторое время смотрит на что-то позади меня. — Об этом я и хотел поговорить. Об этом, о прошлом и о будущем.

Аполлинария во мне не должна понимать, к чему ведёт Рис, но я сама, как более проинформированная часть нашего дуэта, кажется, догадываюсь. И всё же притворяюсь, в очередной раз говоря словами человека абсолютно несведущего:

— Я тебя не понимаю.

Рис кивает головой, мол, так и думал. Подходит ближе, окончательно сокращая расстояние меду нами. Рост у Риса внушительный, равно как и у его племянника, с которым мне уже удалось свидеться. Удивительно, насколько сильно они похожи внешне: братья, а не дальние родственники.

Рис чуть приседает, отставляя одну ногу назад. Он делает это, чтобы мы стали на одном уровне? Похоже на то: теперь он заглядывает точно мне в глаза.

— Поверишь ли, если я скажу, что через несколько лет ты встанешь на мою сторону и окажешься чуть ли не единственной такой, когда все, даже самые близкие, отвернутся?

Я не знаю, что будет твориться между Аполлинарией и Христофом в будущем, которое пока не случилась. Но догадываюсь, насколько велики будут последствия моего решения, принятого сейчас, в настоящем.

Попав сюда, мы уже всё изменили. Больше нам нечего терять.

— Итак? — спрашивает Рис, видимо, слишком долго ожидая моего ответа.

Я киваю, доказывая, что обдумала его слова, и тихо произношу:

— Я готова тебя выслушать.

Глава 4

Глава 4

Пока Рис делится известными мне фактами, я позволяю себе рассредоточиться и подумать о Бронберте, располагающемся в соседней комнате. Какова вероятность, что ведьмак сможет почувствовать присутствие одного из своих экспериментов там, где его быть не должно? Эта мысль очень меня напрягает. Я сжимаю в кулаке пустой флакончик из-под принесённой им мази (которая по запаху напомнила коктейль из гуталина и бананов) и прикидываю пути отступления в том случае, если Рис вдруг потребует у меня объяснений.

Рису удаётся привлечь моё внимание только громко задав вопрос и коснувшись моей коленки. Едва ли он что-то вкладывает в этот жест, но мне его ладонь кажется мертвецки холодной даже через ткань сорочки. Я чуть отодвигаюсь от Риса, стараясь вложить в это движение как можно больше естественности, чтобы оно не походило на немой крик: «Убери от меня свои злодейские лапы!».

— Ты не выглядишь озадаченной, — произносит Рис, хмурясь. — Я рассказал тебе о том, что прибыл из будущего, а ты, кажется, совсем этим не шокирована.