— Это правда, — подключается Родя.

Остальные его слова тонут где-то вне моего сознания. Я касаюсь щеки, размазываю кровь по коже. Прячусь за этой болью. До меня доносятся слова Арины:

— Иди домой, Аполлинария. Я постараюсь тебя прикрыть. И позволь брату залечить твои раны.

Киваю. Ноги сами ведут меня в правильном направлении. Мозг волшебным образом отключается, оставляя правление рефлексам и желанию поскорее добраться до постели. В моём времени тепло кровати часто помогало на время забыть о проблемах.

Кто знает, может и здесь это сработает.

* * *

Проспав весь день, ночью мне приходится бодрствовать. Из головы не выходят слова Бена и всё, что сегодня произошло. В итоге, когда мне надоедает крутиться и путаться в простынях, я решаю проветриться и проверить индру, временно живущую у Васи в комнате. По его словам, Бронберт всё время спит и лишь единожды за всё время просыпался, чтобы немного поесть. Его раны не заживают, и Вася говорит, что это плохой знак.

Что и так понятно. Бронберту не выжить.

Немного посидев рядом с Бронбертом и вслушиваясь в его отрывистое дыхание, я поднимаюсь, подхожу к распахнутому настежь окну. Воздух тёплый, он душит. Хочется прохлады.

Комната Васи, как и моя, располагается на первом этаже этого громадного дома. Я забираюсь на подоконник, свешиваю ноги и легко спрыгиваю, приземляясь аккурат на цветочную клумбу.

Завтра тётушка решит, что на её драгоценные растения снова совершил набег соседский пёс.

Босыми ногами ступаю по траве. Останавливаюсь там, где она кончается и начинается голая земля. Шаг дальше делать не решаюсь, но и возвращаться в дом не хочу, поэтому опускаюсь на траву: сначала сажусь, потом откидываюсь назад. Звёздное небо окрашено в чернильный цвет. Закрываю глаза и пытаюсь представить то, что простиралось над нашими головами в Огненных землях, но, как ни пытаюсь напрячь воображение, выходит только путаница, мешанина из кадров.

Тогда я мысленно возвращаюсь домой.

Моя жизнь не была яркой или интересной, необычной или такой, где каждый день — дар, сокровище, нечто, наполненное самим ощущением того, что ты живёшь, а не существуешь. Но в ней были любимые: мама, Даня, Кирилл, Лия.

Да, я была лишь одной из миллиарда, но, по крайней мере, иногда я была счастлива.

А что сейчас? Я яростно мечу на место героя, хочу спасти невинных — будущих жертв, имена которых никогда не узнаю. При этом собственная мать наверняка ненавидит меня за то, что я пошла путём отца, лучшая подруга мертва, отношения с братом уже никогда не будут прежними, а у лучшего друга теперь есть те, кто легко сумел меня заменить.