— Мне это не интересно, — говорю я, но чувствую какой-то укол под рёбрами.

Аполлинария со мной не согласна.

— Покуда будешь появляться с ним рядом — с меня не станется, я узнаю об этом и приду, чтобы указать тебе, клеймёная, твоё место.

— Чего? — только и выдаю я.

Зоя недобро улыбается, отводит взгляд в сторону… И в следующее мгновение я чувствую острую боль в щеке.

— Не надо! — кричит Родя.

Он встаёт, но я успеваю толкнуть его обратно на скамейку. Это не его бой, и не мой даже. Но если эти двое хотят вывести меня из себя, то желаемое они получат.

Рабочая рука болит, а теперь ещё и зафиксирована так, что пошевелить ей я едва ли могу. Но Никита учил Аполлинарию не сдаваться даже тогда, когда нет никаких шансов на победу, а Татьяна учила меня прислушиваться к инстинктам. И сейчас они кричат мне о том, что кое-кто должен заплатить за непозволительную дерзость.

Я быстро наступаю Зое каблуком на носок, затем этой же ногой, не делая паузы, бью ей в колено. Она охает, сгибается, и я наношу сильный удар стопой в челюсть.

Зоя падает. Ни она, ни Ульяна не ожидают этого, поэтому медлят с ответной реакцией.

— Аполлинария! Рюрикович!

Это не моя фамилия. Это фамилия отца Аполлинарии.

Со стороны штаба кто-то бежит. Местная охрана — защитники, в чьи обязанности входит внутренний контроль. Сегодня это Гриб и Арина. У них в руках оружие.

— Что ты удумала? — кричит Арина.

Зоя не поднимается, похоже, я её вырубила. А Ульяна оказывается жалкой трусихой, неспособной постоять за свою подругу.

— Право, Аполлинария, ты самый безответственный человек из всех, кто проживает в этом городе! — продолжает сетовать Арина.

Подбежав, Гриб опускается на корточки и проверяет состояние Зои. Ульяна заводится, начинает трещать без умолку, сочиняя на ходу историю, где я — главный виновник.

Ой, да пошло всё к чёрту. Ещё одно слово, и она распластается на траве рядом со своей закадычной товаркой.

— Что произошло? — спрашивает Арина.

— Я не виновата, — качаю головой.