Бен раскладывает книги Алексея прямо на полу, в педантично ровный ряд. Я вспоминаю комнату, которую мы только что покинули, где вещи лежат на своих местах, кровать заправлена, одежда не разбросана. Не очень похоже на Бенов привычный хаос. Так и здесь, обложка к обложке, шов к шву. Крайнюю книгу, которую Нина случайно задевает ногой, когда проходит мимо, Бен тут же равняет с предыдущей.

— Что за литературная ярмарка? — я приседаю рядом с Беном.

На обложках знакомые слова на родном, но не том современном, к которому я привыкла, русском языке.

— Я же сказал, у меня появилась идея, — последними из мешка Бен достаёт листы пергамента, стальное перо и чернильницу. — Ты говорила, что у всех химер Риса свой уникальный набор способностей в зависимости от того, какой генетический материал был использован.

— Генетический материал? — переспрашивает Нина. Она на пол садиться отказывается. Вместо этого снимает с крюка один из мешков и бросает его у стены. Устраивается на вид удобно; я сразу ощущаю, какой холодный на деле здесь пол и как у меня ноют колени от его твёрдости. — Откуда столько безразличия, мужчина?

— Короче! — с нажимом произносит Бен, раскрывая ближайшую к себе книгу. — По описанию Славы я выпишу все сильные и слабые стороны каждой комбинации, что поможет нам понять их теоретические уязвимые места.

Я довольно киваю. А идея-то отличная!

— Может сработать, — мои мысли вслух высказывает Нина. — Всё лучше, чем бездействие. А потом ещё немного потренируемся, пока меня не затащили украшать зал.

Ежегодный бал проводят в единственном помещении, которое тянется от одного корпуса штаба к другому. В здании два видимых этажа, но есть и третий, без окон на стенах, но со стеклянной крышей. Подняться в тот зал можно только через специально открытый для этого портал.

— У меня сегодня последняя примерка платья, — вспоминаю я. — Так что давайте начнём.

Бен размещается удобнее, насколько это вообще возможно, сидя на полу и сгорбившись над бумагами, разложенными у себя на ногах, и с готовностью кивает. И я начинаю рассказ по воспоминаниям, которые предпочла бы навсегда стереть из памяти.

* * *

Мама Васи, Клео — высокая рыжеволосая женщина с греческим профилем. У неё длинные руки с тонкими нереалистично ровными пальцами, ногти на которых по форме напоминают ромб с закруглёнными углами. Этими пальцами она ловко перебирает ткань и орудует иглой с ниткой, когда добавляет, по её мнению, последние штрихи к моему бальному платью.

Я слежу за Клео сверху; для её удобства мне пришлось забраться на табурет. Всё время, что женщина работает, она мычит какой-то лёгкий мотив, и к концу первого получаса он прочно застревает у меня в голове.