— Я НЕ ЗНАЮ! — кричит он в ответ.

— ЗАЧЕМ ЦЕЛОВАТЬСЯ ПОЛЕЗ?

— Я ЗАПАНИКОВАЛ.

— В СМЫСЛЕ? МЫ ЖЕ ПРОСТО РАЗГОВАРИВАЛИ!

Я понимаю, что выгляжу глупо, но не могу перейти на спокойный тон. Внутри вихрем проносятся столько эмоций сразу, что справиться с ними другим способом у меня не получится. А сердце, до этого бешено колотившееся, теперь и вовсе бьётся в груди так, что становится физически больно.

— Я не знаю, — уже тише повторяет Бен.

Скользит по мне взглядом и морщит нос, будто осознавая, что это всё того не стоило. Разворачивается и пулей вылетает из комнаты, попутно снося плечом дверной косяк. Секунду спустя из коридора доносится отборная ругань, которая своими метафорами сейчас запросто выдаст в нас людей не этого времени. Но это беспокоит меня в последнюю очередь. С каждым становящимся спокойнее и ровнее ударом сердца я осознаю, что хочу, чтобы Бен вернулся.

Тихие приближающиеся шаги, и моё желание сбывается: Бен снова появляется в зоне видимости.

— Это моя комната, — говорит он, перешагивая порог.

Я киваю. В коридор выхожу, вжав голову в плечи и уставившись в пол. Чувство вины приходит с запозданием и приводит с собой панику. Так и не спустившись на первый этаж, я хватаюсь за перила и сползаю вниз, присаживаясь на лестницу. Невидимая петля затягивается на горле.

Поцелуй стал последней каплей в переполненной до краёв чаше терпения. Вода хлынула наружу, а чаша вмиг превратилась в целое море, со дна которого, как поплавки, на поверхность поднимаются все мои демоны. Я вижу застывшую маску смерти на лице Лии, скачущую мне под ноги голову Лукаса, Ричи, раскинувшегося на полу в луже собственной крови. Слышу плачь мамы и тяжёлые шаги брата, стремительно уходящего прочь. Чувствую боль в руке, на которой смыкались челюсти оборотня в имитационной комнате.

Тонкая грань между реальностью и миром страшных воспоминаний стирается. И я не понимаю, с какой стороны осталась.

Самая настоящая, вязкая, как мазут, и такая же чёрная и непроглядная паническая атака была у меня лишь однажды — на следующий день после похорон Кирилла. Я не смогла встать с кровати, кто-то словно сидел у меня на груди и всей силой своего веса вдавливал в матрас. Если бы не Даня, который вовремя заметил, что со мной что-то не так и не отвёл меня в ванную, окатив из душа ледяной водой, я бы так и лежала, неспособная пошевелиться, пока не захлебнулась бы собственными слюной и слезами.

После этого всё, что я временами испытывала, казалось мне обыденным беспокойством: надоедающим, но не таким сильным, чтобы бить тревогу. Все люди чего-то боятся, и это нормально. Но то, что сейчас медленно выжигает дыру у меня в груди, это что-то другое. Новый уровень сумасшествия.