Рис был прав; точь-в-точь моё настроение.

— Ты веришь мне? — я отхожу в сторону, позволяя Роде подойти ближе к порталу.

— Больше, чем себе.

— Тогда уходи, прошу тебя.

Родя бросает короткий взгляд через плечо на продолжающих кружиться в танце. Пусть сейчас он будет меня ненавидеть, но когда-нибудь потом обязательно поймёт, ради чего я сейчас разбиваю ему сердце.

Родя хватается за дверную ручку. Прежде чем его сгорбленная спина исчезает на другой стороне портала, я успеваю подлететь к нему и быстро клюнуть в щёку.

В тот же момент, как я закрываю портал, и стена снова становится ровной и выкрашенной в бледно-золотой цвет, музыка приобретает более спокойный оттенок. Первый танец, открывающий бал, закончен.

А шоу вот-вот начнётся.

Я возвращаюсь к основному народу, подхватываю с фуршетного стола бокал и делаю вид, что, как и все, пришла сюда отдыхать. А сама ищу Риса, Бена или Нину — кто первым попадётся на глаза. Им оказывается Бен. Тот со скучающим выражением лица подпирает стену, поедая какие-то закуски прямо с общей тарелки, которую умудрился прибрать к рукам. Я хочу привлечь его внимание, а потому салютую бокалом, но Бен уставился в тарелку и никого не замечает.

Тогда я открываю рот, чтобы выкрикнуть его имя. Но не успеваю…

А дальше всё происходит слишком быстро.

Если бы не фиолетовый цвет костюмов, выделяющихся на фоне волн из красного, жёлтого, зелёного, синего и чёрного цветов, я бы и вовсе до последнего ничего не заметила. А так чернильные единицы, распространяющиеся по всему залу, привлекают к себе не только моё внимание.

Однако для присутствующих дело далеко не в костюмах.

Стражи, даже самые стойкие, те, что воины, защитники и смельчаки, вскрикивают от ужаса увиденного. Химеры для них уродливы, неестественны, аморальны. Кто-то даже решает высказать это вслух, переставая выражать немое отвращение. Эта девушка в синем платье, и именно она становится первой жертвой.

Как показатель того, что случится с каждым следующим псевдохрабрецом, химера с крыльями сирены впивается когтями ореады в плечи хранительницы. Поднимает её в воздух, под самый стеклянный потолок, и срывает голову с шеи, как виноград с веточки.

Секундная тишина сопровождается глухим ударом черепа о деревянный пол.

И это становится последним отчётливым звуком, который я улавливаю перед тем, как бальный зал превращается в преисподнюю.

* * *

Я сражаюсь на два фронта. Удивительно, что никто до сих пор не понял этого и не схватил меня за воротник, требуя объяснений. На мне форма химер — я в том же фиолетовом цвете, который носят они и Христоф. Но при этом каждый раз, когда кто-то из стражей находится в опасности, я совершаю попытку помочь ему: исподтишка или в открытую перевожу удар на себя или успеваю убрать стража с линии огня. Я делаю всё, чтобы минимизировать потери. Я делаю всё, кроме того, что не стреляю на поражение.