Никак не получается. Спускаю курок, но каждый раз рука дрожит, и пуля пронзает воздух в сантиметрах выше лба химеры. Причину такого поведения собственного тела долго искать не надо: в каждой своей цели я вижу её истощённую копию из церкви, с глазами, полными отчаяния, и губами, шепчущими молитвы.

Поэтому я прячу пистолеты обратно за блузон, отламываю ножку от уже до меня перевёрнутого стола и использую её, как оружие. Не убивает, но наносит увечья — то, что нужно.

— Христоф Рождественский! — ревёт Авель.

Его бас эхом распространяется по помещению, он заставляет вжать голову в плечи. Авель бросается к своему внуку, который, в свою очередь, спокойно вышагивает ему навстречу. Каждый, кто встаёт у Авеля на пути, тут же получает своё: первый хранитель обращается со своим оружием (мечом, похожим на тот, который, в своём времени, принадлежит мне) не хуже любого защитника. Я понимаю, Риса ждёт смерть. Что-то внутри меня хочет кричать ему, чтобы он бежал прочь, но другая часть, та, что осознаёт всю ситуацию до конца, понимает — это мой шанс не запачкать руки кровью хорошего человека, не по своей вине ступившего на плохую дорожку.

Если его убьёт Авель, он избавит меня от этой чести.

Я даже задерживаю дыхание, когда меч Авель прочерчивает дугу в воздухе и отрубает голову Рису… Но вместо этого лишь разрезает пустоту. Авель удивлён не меньше моего, только вот моё удивление проходит вместе с тем, как я вижу ещё одного Христофа точно за Авелевой спиной.

Кажется, всё здание, каждая стена, каждый кирпичик и сантиметр пола взрываются плачем, когда тонкий клинок пронзает спину Авеля, выходя кончиком из груди.

Первый страж падает замертво.

Рис не может создавать пустышек — на такое способна лишь мрачная гончая. И тогда недалеко от него я замечаю Асю. Она одна, без Богдана. По её предплечью тонкой струйкой бежит кровь.

Кто-то выкрикивает моё имя. Раньше, чем я оборачиваюсь, ладонь ложится мне на плечо.

— Нормально? — спрашивает Нина.

Я киваю. Она кивает в ответ и мы возвращаемся к бою.

Химер пятнадцать, но они — везде. Ася постаралась на славу. Ради Христофа? Или ему удалось убедить её другим способом, нежели ссылаясь на их родственную связь?

Нужно найти Бена. Конечно, некоторое время назад я сказала, что верю в него, но если быть честной хотя бы перед собой, то стоит заметить — он сейчас едва ли сильнее Роди.

Моё внимание привлекают чужеродные, даже в какой-то мере дикие звуки струн. Верчусь на месте, пока не нахожу источник: Бена, отбивающегося тем, что осталось от скрипки, от химеры-волка, того самого паренька, который показался мне совсем ещё ребёнком на фоне остальных.