Я фыркаю. Больше никто из нас ничего не произносит. Мы только доносим Бена до портала, кем-то открытого и чёрт пойми куда ведущего. Дальше Нина с Беном должны идти без меня.

— Я останусь, — говорю, когда окончательно передаю Бена Нине. — Мне нужно остановить Христофа.

— Ещё чего, — хрипит Бен. Кровь из его раны не сочится, а буквально льётся.

Дело — дрянь.

— Я отведу его и сразу вернусь, — уверяет меня Нина.

Она не нуждается в моём согласии. Не получив ответа, проскальзывает за приоткрытую дверь. Я закусываю губу до металлического ощущения на языке. Это приводит меня в чувства. Я возвращаюсь к битве.

Нахожу свою брошенную ножку стола, обматываю её пиджаком, который приходится снять с павшего стража, и поджигаю его от одного из висящих на стенах подсвечников. Такой факел раньше, чем полностью выгорит, расплавит мне кружевные перчатки.

— Берегись! — кричит кто-то.

Я даже не уверена, что обращаются ко мне, и всё же выполняю приказ. Кидаюсь в сторону, и точно вовремя: что-то блестящее пролетает мимо меня и бьёт химеру в грудь. За секунду её тело превращается в горстку пепла на полу. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на своего спасителя и облегчённо выдыхаю, когда им оказывается Нина.

— Что это? — спрашиваю я.

— А ты думала, мы пойдём в самое пекло неподготовленными? — Нина хлопает себя по карманам пиджака и брюк. Я слышу дребезжание стеклянных тар. — Благодаря сражению в Огненных землях, мы знаем, чем убить пустышек. У нашего хранителя эта ночь была бессонной…

Произнося последнее предложение, Нина хмурится. В уголках её глаз залегли морщины, лицо, привычно овальное, сейчас имеет чёткую квадратную линию челюсти, а в когда-то насыщенно каштановых волосах залегла седина.

Я часто моргаю, пытаясь вернуть зрение в норму, но странное видение не исчезает.

— У меня всё смешалось перед глазами, — говорю я. — Ты и Никита… Я не могу вас разделить.

— Знаю, — кивает Нина. — Это…

Она не успевает договорить, когда ей приходится вступить в сражение с химерой, решившей выбрать Нину своей новой целью. В моих руках, тем временем, импровизированный факел почти превратился в головешку. Я ощущаю припекающую боль. Кружево плавится. Прежде, чем потушить последний огонёк несколькими ударами об стену, я поджигаю плащ ближайшей химеры. Ткань вспыхивает быстро, и так же быстро она дарит моей жертве невыносимую боль. За спиной химеры раскрываются чёрные и уже изрядно потрёпанные крылья. Она резко дёргается вверх, поднимаясь в воздух, и выносит лбом стеклянный потолок. На сражающихся обрушивается дождь из осколков.