— … и принесёшь мне ведро воды? Жутко хочу помыться.

— Помыться? — неуверенно переспросила Артемида, понимая, что Персефона вовсе собирается в чем-то её упрекать, и да, она действительно нуждается в горячей ванне.

Охотница выдохнула, и волна облегчения смыла все мысли о долге. Да и какой тут может быть долг, она же не нанималась вечно поддерживать эту ненормальную в своей кровожадности Афродиту.

— Да, я хочу воду и голову Ареса, — усмехнулась подземная царица. — И немного нектара, если такое возможно. Самогон у Гекаты шикарный, но раны не заживляет.

— А ты случайно не хочешь сорвать Концепцию? — уточнила Артемида, решившись. Она достала ключи и протянула их подруге. — А то я бы присоединилась.

— Вот это совсем другой разговор! — завопила Гера, бросая цепь.

Персефона тонко улыбнулась, забрала ключи, после короткого подбора отомкнула оковы, передала связку Гере и потерла следы на запястьях.

— Идея Концепции, конечно, хорошая, — рассказывала тем временем Артемида, внимательно наблюдая за дверью (вдруг кому-то придёт в голову проведать узниц?). — Но Афродита, она же совсем ненормальная. Как она могла так с тобой поступить? Я вовсе не хочу, чтобы эта чокнутая возглавила Олимп! Пусть лучше Зевс, он хоть и любит все, что шевелится, но, по крайней мере не заставляет Ареса кого-то насиловать на глазах у его близких.

— Да, он не очень любит больше, чем вдвоём, — со знанием дела сообщила Гера. — Мне так и не удалось уговорить его на оргию с Посейдоном и Амфитритой.

Артемида поперхнулась. После возвращения из Подземного мира царица Олимпа и так переменилась до неузнаваемости — больше всего её новые манеры, как ни странно, походили на манеры той озабоченной нимфы, которую они с Афиной превратили в траву — но уговаривать Зевса на оргию! Это уже ни в какие рамки! Артемида могла представить в такой ситуации кого угодно, но только не Геру, о чьем ревнивом нраве на Олимпе ходили легенды.

— Мне кажется, это нормально, — неожиданно поддержала тему Геката. — Знаешь, как часто мне попадались мужчины, для которых три тела — это слишком много? На словах все герои, а как дойдёт до дела, их то смущает, это смущает, а однажды вообще, оставь одно тело, а два других пусть ждут в коридоре!

— Да ладно?! — возмутилась Гера. — Это кто такой нежный?!

— Да был один смертный…

— Гера! Геката! — развеселилась Персефона. — Не забывайте, что с нами богиня с девственным обетом, и разговоры о мужиках…

— Ну, пусть, — смущенно сказала Артемида.

От этих разговоров ей действительно было немного неловко — и ещё странно. Казалось, что общего могло быть у Царицы Олимпа и трехтелой подземной ведьмы, которую, по слухам, немного побаивались сами подземные? Но нет, болтали, как давние подружки. И это притом, что, по мнению Артемиды, с царственной Герой вообще невозможно было нормально общаться — и из-за её пафосных манер, и из-за того, что все разговоры рано или поздно сводились к Зевсу с его изменами.