Поэтому сторонницы Концепции вернулись к первоначальному плану и решили сделать из бессмертного Владыки смертного. Хотя как это «сделать»?! Владыка должен был сам захотеть стать смертным. Он должен желать этого всей душой, следовательно, причина должна быть очень и очень веской.

Пока Афина вдохновенно сочиняла многоходовки, Афродиту неожиданно осенило. Владыка должен был полюбить смертную! Полюбить искренне, всей душой, а не просто возжелать, захотеть провести с ней всю свою вечность… и, осознав, что не сможет дать ей бессмертие (с этим тоже нужно быть что-то придумать, потому, как бессмертие боги давали смертным безо всяких проблем), самому пожелать стать смертным.

Зевс для этой цели уже не подходил. Во-первых, у него была Гера, во-вторых, он постоянно в кого-то влюблялся, но не так чтобы очень сильно. Его пламенных чувств к одной женщине (или к одному мальчику, слишком требовательным он не был) хватало от силы на пару лет, а женщин одновременно могло быть несколько. Такой не полюбит так, чтобы насовсем, чтобы до боли, и отдать самого себя, и расстаться с собственной сущностью, чтобы быть вместе с любимой. Посейдон тогда уже успел обзавестись Амфитритой, бессмертной, как назло Амфитритой, и любил её от всей широкой души. Короткие приключения в чужих постелях у него, конечно, случались, но даже и без особой любви, так, чтобы от брата не отставать. А когда Амфитрита начала сопровождать супруга в его любовных приключениях, Афродита констатировала, что дело безнадежно.

Оставался Аид.

Во-первых, Аид был одинок. До конца Титаномахии он даже по нимфам ходил редко, только если братья вытаскивали — старший брат был с головой погружен в войну. Когда он осел в Подземном мире, то тоже как-то не стремился искать себе возлюбленных. Он привык быть один, и любовные приключения его не особенно волновали — такой уж характер.

— Что есть, то есть, — проворчала Персефона.

— Мы с Афиной были уверены, что он вообще не способен любить, — с некоторым смущением поведала Артемида. — Такие бывают, например, ваш Танат. Но Афродита посмотрела своим профессиональным взглядом и заявила, что способен. Что это как раз наш кандидат. Потому, что если любовь Зевса — это прекрасный цветок, он сорвал его и побежал дальше, любовь Посейдона… ммм, не помню, но тоже было какое-то красивое сравнение, а любовь Аида — это бездна. И если он в неё упадет, то обратно уже не выберется. Поэтому мы решили подготовить подходящую бездну, пока он не влюбился в кого-нибудь из подземных чудовищ. Среди наших сторонниц была хорошенькая океанида с волосами цвета серебра — Афродита узнала, что ему нравится серебро — и мы подстроили их знакомство. Левка, так её звали…