— Она никогда его не любила, — прошептала Геката, цепко хватаясь за плечо Артемиды. — Никогда. Мы с Танатом ошибались, мы думали, что она разлюбила его после того, когда увидела, на что он способен… какой он на самом… после того, как он убил мойр. А она никогда его не любила, — она отпустила Артемиду и закрыла лицо центрального тела руками. — Она постоянно говорила, что любит его, любит, какой он хороший и замечательный, а мы верили. Все время верили. Мы так хотели, чтобы он был счастлив…

— …! — мрачно сказала Персефона. — …! Левка! …! Она даже не представляет, как ей повезло, что она стала деревом!

Геката оторвала руки от лица и решительно опустила вуаль:

— В общем, вы своего добились. Он полюбил ее, захотел сделать своей Владычицей, но Подземным мир её не принял. И начал её медленно убивать. А мы-то гадали, думали, это ревность! Дебилы.

— Левка была одной из самых верных сторонниц Концепции, — Артемида осторожно притянула Персефону к себе и погладила по волосам, чтобы та не расстраивалась (проделать такое с Гекатой она бы не рискнула при всем желании, поэтому Трехтелую пришлось успокаивать Гере). — Она была готова не только спать с Аидом, она была готова умереть за Концепцию. А тут как раз родилась ты, и я через Аполлона распространила ложное пророчество про вас с Аидом. Дальше должна была действовать Левка, но все пошло наперекосяк, потому, что твой… кхм… не до конца адекватный царь решил убить мойр и сбежать вместе с Левкой в Верхний мир. Перестав, таким образом, быть Владыкой. Он действительно стал смертным (хотя, как потом выяснилось, не до конца), но мы были совершенно деморализованы убийством мойр. И еще, после того, как он при всех отказался от Подземного мира, отбросил титул Владыки, а потом сбежал, мы и подумать не могли, что он… остался. Левка сказала, между прочим, сославшись на тебя, Геката, что Подземный мир решил, будто его предали. И что Аид не просто стал смертным, он сгорел. И он вообще больше не бог и не Владыка, то есть абсолютно бесполезен для нас.

— Хмм, — немного смутилась Трёхтелая. — Тогда я и правда так думала. Насчёт мира. Это потом, когда мир отказался принимать Ареса, мы поняли, что он все ещё ждет Аида.

— Левка тоже очень быстро умерла. Эти океаниды, они вообще нежные, а ей пришлось уйти в какие-то дикие края с человеком, которого она не любила, и который перестал быть богом из-за нее. Когда я видела её последний раз, она говорила, что они собираются уходить куда-то на север, потому, что Аид непонятно с чего решил посмотреть снег. И что моря там нет, холодно и жить невозможно. И что Аид её больше не любит, потому, что ну не может так сразу начать любить существо с душой, искалеченной кроновым серпом. Но при этом он продолжает притворяться, что любит. А она тоже притворяется, что любит его, а он это прекрасно видит. Но делает вид, что не видит. При этом он не понимает, что Левка и не любила его никогда, и считает, что она разлюбила его после того, как он убил мойр кроновым серпом. И ему от этого плохо. А она хоть и жалеет его теперь, после того, как он сгорел из-за нее, но всё равно полюбить не может, потому, что она по-прежнему испытывает к нему отвращение на ложе. Из-за того, что он мужчина (Левка была убежденной лесбиянкой). А он думает, из-за того, что он убийца. Потому, что раньше он этого отвращения не замечал, потому, что любил ее, а теперь не любит и замечает. И от этого всего ей тоже плохо, и она, похоже, скоро умрет от тоски. Как это принято у них, у океанид.