Вэйрад проснулся от стука в дверь. Было раннее утро. Зендей и Адияль ещё спали. Открыв дверь, Леонель увидел стоящего перед ним Нильфада. Тот был немногословен:
— Здравствуй, Вэй. Коней подали. Я собираюсь через несколько минут уже выезжать к семье… — Тут он немного замялся. — В общем, не хочешь поехать со мной. Дом у меня большой. Хватит места на всех. Я…
Молчание.
— Спасибо, друг, за помощь твою, поддержу, приглашение. Но… я лучше, право, поеду домой, — ответил Вэйрад всё тем же печальным тоном.
— Да брось. Рад я быть твоим другом и помощь тебе оказывать рад, — произнёс Дориан, и вновь настала тишина.
— Стало быть, прощай, товарищ.
— Прощай… Вэйрад… Свидимся еще!
И они по-дружески обнялись.
— Не нарушаю ли я вашу идиллию? — поинтересовался Отсенберд, стоя чуть за порогом, скрывшись за дверью.
— Фирдес… — произнёс Вэйрад.
— Всё-таки уехать решил, — сказал Вэйрад.
— Да. Хочется забыться на время: война грядёт, и мы в ней… разменные монеты. Предчувствие у меня, что немало потерь мы понесём. А до того хочется ещё немного насладиться жизнью, — пояснил Отсенберд.
Затем оба молчали. Ранее утро — на улице пусто, мрачно, но спокойно и благодатно.
Вэйрад, откинувшись на спинку скамьи, на которой они сидели, начал:
— Мне сон привиделся… Сладкий сон, что теперь отравляет мою душу… — Фирдес вопросительно взглянул на товарища. — Ничего, казалось, особенного: я, сынишки, Агата… наш семейный очаг… И, понимаешь, чувство такое беззаботное, мирное, находишься вдали от суеты, от города, войны… — Глаза Вэйрада заблестели, и на лице отобразилась печаль. — Этих дней-то и не было никогда. Я постоянно был на службе… Зендей обижался, Эди ещё малышом совсем был. Агата скучала, вечно письма отправляла, говорила, как дни её проходят. А в этом сне мы все вместе… Я не на службе — можно подумать, и войны нет… Иногда задумываюсь, а зачем я выбрал этот путь? Разве счастье не в этом тёплом семейном кругу, где нет места боли, переживаниями, страхам. Одинокий тихий и уютный домишка где-то далеко от всего мира, и в нем только да и моя семья.
— Да… Извини, Вэй, я не могу понять тебя. Я никогда в жизни не любил и считаю это чувство самым нелепым, что было придумано человеком. Дети… супруга… Вечный долг и нескончаемые обязанности, чувство привязанности, беспокойство за жизнь кого-то ещё, кроме самого себя… Нет! Не нужно мне такого, — холодным тоном ответил Фирдес. — Настрадался уже…