— Я сына не смог уберечь… я не успел… Он был вынужден в одиночку пережить боль утраты… — Из глаз побежала струйка. — Я никогда не прощу себя за это… и не прощу того, кто в ответе за случившееся…

Оба замолкли. Наконец Леонель встал.

— Я пойду взгляну, не проснулись ли мальчики, — сказал он и ушёл, оставив Фирдеса греть скамью в одиночестве.

— О, с добрым утром, ребята! — крикнул Отсенберд, увидев покидающих постоялый двор с мешками в руках Вэйрада и детей. — Я полагаю, пришло время прощаться, — несколько призадумавшись, произнёс Фирдес, не скрывая грусти.

— Прощайте, дядя Отсенберд! — кинувшись на шею, завопил Зендей. Генерала слегка удивил данный жест, но все же он ответил нежным объятием.

Адияль, корчась от неудобства ношения корсета, подошёл к Фирдесу и протянул руку. Отсенберд пожал её, но затем всё же решил обняться.

— Прощайте, друзья! — сказал Отсенберд.

Вэйрад подошёл к товарищу и они, простившись, тоже обнялись.

Временем спустя…

Пролог.

По приезде домой Вэйрад обнаружил письмо следующего содержания:

Здравствуй, Вэйрад. Это Зельман. И вновь я вынужден обращаться к тебе через записку без указания адресата и автора, которую (уж не знаю как) доставит Леонардо Эйдэнс. Он единственный, кому можно доверять.

Ближе к сути… На прошедшей конференции стран континента всплыл — иначе и не сказать — один юноша… На первый взгляд простой и незаурядный. Однако он выступил на нашей стороне, будучи князем одного из Южных княжеств… Казалось бы, сумасбродное решение! Но всё оказалось куда как забавнее… Этот парень знает о свержении Эстороссо Мудрейшего. Ты уж понимаешь, к чему я клоню и о чем это свидетельствует.