— Брат! Брат! — побежал к Вэйраду Зельман. Но тут же остановился, увидев, что он его даже не слышит, и, наверное, не хочет слышать.

Вэйрад играл с детьми знатных чиновников и офицеров, которые проживали в столичном дворце. На его лице сияла искренняя улыбка и из его детских уст ещё совсем юным голоском раздавался неутомимый смех.

Зельман чувствовал неодолимое чувство одиночества, но не мог ничего с этим поделать.

Он убежал. Бежал по всему бескрайнему двору замка, пока не споткнулся об торчащий из-под земли корень. Расшибив себе лоб, он заплакал.

В этот момент раздался детский голос где-то поблизости:

— Эй, мальчик, ты в порядке?

Эти слова произнёс юноша примерно такого же возраста с янтарными глазами, оттенок которых напоминал отдалённо взгляд дьявола из детских сказок. Это был Леонардо Эйдэнс — сын одного из прислужников относительно низкого класса при королевском дворце.

— Да и надо уметь прощать людей… Грех грехом нельзя покрыть — от этого ненависть лишь будет распространяться. Гораздо важнее соблюдать простую истину, которые многие в наше время забыли: «Прощай — и тебя простят», — в конечном итоге ответил Зельман.

XV.

Спустя несколько дней сложного пути Вэйрад вместе с сыновьями наконец прибыл к месту встречи. Растолковав план действий, разъяснив ход операции и её некоторые подробности, они отправились в дорогу. Но здесь их ожидал ряд иных трудностей: все дороги уже были перекрыты, все города и крупные посёлки, деревни были закрыты, куда ни глянь — всюду скопления воинских частей. Казалось бы, мало чем подобные трудности могут помешать в передвижении по стране, однако, как оказалось, практически все дороги и большаки вели к крупным городам или деревням, а они, в свою очередь, были всячески ограждены так, что объехать их не представлялось возможным, поэтому им пришлось добираться до судового порта мелкими проселочными дорогами, заметно удлиняя путь.