Пробудился король уже под утро от ранних солнечных лучей, игравших на его лице. Вскоре после этого правитель покинул дворец на неприметном экипаже, одевшись блекло и несуразно. Кучер, которого оторвал от сладкого сна столь ранним временем какой-то мужчина в старых обносках, чуть было не покрыл короля сапожными ругательствами. Однако узнав, что это само Его Высочество, возница перепугался и, спешно натянув ботинки на босую ногу, схватив первый же попавшийся под руку зимний плащ, рванул к конюшням. Через какое-то время король уже проезжал мимо городского патруля у арки въезда в город.

II.

— Господин Вэйрад Леонель, разрешите обратиться? — просил лейтенант командующего военным дивизионом Лерилина. Вэйрад кивнул, не отрывая утомленного взгляда от сводки о мобилизации армии дружеского княжества. — Полковник Эрс хотел уточнить время и место прибытия его части к границам.

Вэйрад озадаченно вздохнул, помотал головой и с лёгкой агрессией ответил:

— Передай господину Эрсу, что его летучая голова уже порядком надоела мне и всему командованию. Пусть хоть раз явится на контрольный сбор в трезвом состоянии, тогда и сможет обращаться ко мне или к кому-то ещё с уточнениями касательно его обязанностей, которые, как мне представлялось, он должен знать и понимать самостоятельно, раз носит свой чин!

Подобный резкий выпад со стороны старшего по званию напугал лейтенанта. И он спешно убежал в смятении и с чувством тревоги на душе. Что же это теперь господин полковник со мной сделает? — думал он.

Тем временем Вэйрад уже прятался от пекущих солнечных снарядов под деревом, усевшись на пыльной лавочке, попивая из бурдюка холодненькую свежую воду. Он уже было практически задремал, как к нему подошёл Фирдес, хлопнув ему по плечу и с кряхтением сев на ту же скамью.

— Что ж это творится-то, братец мой! Донеслась до этих краёв информация, мол, правитель наш бежал из столичного дворца. В рядах солдат и без того царило неподчинение. А тут уже и говорить!.. — возмущался генерал.

— Бежал?! Кто сообщил? — удивлённо воскликнул Леонель.

— Близкий друг из резиденции Гефеста Гербинского передал сведения по этому поводу лично мне, хотя, хотелось бы, конечно, надеяться на обратное.

— Давай, поехали. Нужно поддержать воинов нашим присутствием. Пусть хотя бы чувствуют, что вера в победу ещё теплится в сердцах командиров, — сухо процедил Вэйрад.

До форпостов на границах от столичных стен было около тридцати миль. Дорога на идущих лошадях занимала большую часть дня, и всё это время Вэйрад и Фирдес спорили о том, чем обернётся политика Короны в мире и стране. А затем речь зашла об Адияле и Зендее: