— Не стоит обращать внимания, Зел, — произнёс тихо Эйдэнс.

Король Невервилля и его десница сидели в этой же харчевне и всё это время слушали разговор трактирщика и отставного офицера. Зельман, который, к слову, выглядел, будто не спал трое суток (а он фактически и не спал около трех суток, если отбросить кошмарные сны, которые лишь усугубляли и без того печальное состояние правителя), лил слезы от слов незнакомого ему офицера Альберта. Задела его не душераздирающая история о жене-изменщице, а слова о том, что Невервилль обречён на конец, а сам Зельман — трус, сбежавший из собственной страны, оставив пешек помирать за его жизнь.

— Хватит! Я уеду завтра. Я уже договорился с капитаном судна, направляющегося на восточный континент, который будет перевозить тех, кто не хочет оставаться на дне под великим названием Невервилль! И тебе не советую. Это гиблое место. Здесь кругом лишь мрак да бедствующий народ, — сказал он и залпом проглотил очередную рюмку. И почувствовал, что уже пьянеет.

Зельман с трудом сдерживал себя. Но в конце концов смог проглотить горечь, что раздирала его сердце. Слова офицера задели его самые потаенные уголки разума. Поразили подобно чуме. И эта правда, что от себя скрывал в этих потемках, наконец стала видна. Он в это же мгновение понял, принял, осознал, обдумал и переосмыслил все ошибки, совершенные им во время правления. Распознал все трещины политики. Увидел все её недочёты. И глазах его блеснули. Но Эйдэнс не обратил внимания на перемены в глазах короля, он сказал:

— Не переживай, все наладится, мы одержим победу в этой войне и построим ту страну, о которой ты мечтал… мы мечтали…

Он произнёс это с добротой, пытаясь поддержать увядшего изнутри короля, хотя и сам не верил в свои же слова.

Но резко Зельман встал. Скинул с головы капюшон, и умчался к выходу с одной лишь фразой: «Всё, достаточно. Я много времени упустил, пора всё менять». Эйдэнс от удивления на миг замер, но тут же ринулся за ним. Трактирщик и мужчина по имени Альберт косо посмотрели на них, но затем, подумав, что им обоим показалось, продолжили сидеть как ни в чем не бывало.

Тем временем Златогривый будто вновь ожил. Его глаза снова горели огнём надежды и веры. Он скинул плащ, запрыгнул на коня и поскакал. Ошарашенный неожиданно кардинально сменившимся поведением товарища Леонардо Эйдэнс направился вслед за ним.

IV.

Тем же временем Вэйрад и Фирдес прибыли к крепости Мартемар. Здесь их уже встречали офицеры Невервилля с сообщениями, что их указания не были выполнены. В подобные новости в такой час не сразу и было возможно поверить. Как можно ослушаться верховных указаний, когда речь идёт о непосредственной подготовке к бою не только за отдельную часть земель, но и за все государство в целом. Кроме того, от исхода первых стычек зависела судьба целого континента. Ибо поражение и последующая немедленная капитуляция Лерилина означала бы потерю Невервиллем последнего геостратегического преимущества. А последствия проигрыша в войне северной сверхдержавы ясны даже далекому от политики трубадуру или торгашу. Это — полное господство Игъвара на всем континенте. И тогда страшно было бы представить, как начал б себя вести не сдерживаемый ничем король — или, вернее, уже в гипотетической ситуации император. В таких реалиях серьёзно воспринимать отчёты офицеров о неповиновении невозможно. Так, по крайне мере, полагали и надеялись генералы Невервилля. Однако правда оказалась пугающей…