— Славно, прошу к столу, — пригласил отобедать Назар Лузвельт.

Стол, как и приятно в обществе подобного типа, был набит всяческими блюдами высшей категории. На тарелках благоухали жареные цыплята, свиные стейки, по середине — овощные закуски, фрукты и у каждого гостя под носом — дорогущие вина вековых издержек, свежие хлеба. Сначала разговор шёл медленно и отдалённо, в основном о политике и экономике. Говорил больше всех Фран-дэ-Луа, однако по большей части — свои размышления, не подкрепленные фактами, на что и обращал чаще всего внимание Назар Лузвельт. Вообще, у Адияля сложилось впечатление, что барон не был рад обществу, в котором находился в данный промежуток времени. Стоит отметить также, что другие Лузвельты преимущественно сохраняли молчание, потребляя пищу. Более всех скромничала, разумеется, Лисан, то и дело пряча лицо, иногда, а замечая взор Леонеля, краснела.

— Хватит об узконаправленном, господин дэ-Луа. Всё же, сегодня центральный персонаж в нашем доме, несомненно, наш юный гость, — произнёс барон, устремив взор на Леонеля. — Расскажите мне о себе, я буду рад. Не так часто я вижу в этих стенах простых военных без сопровождения их отцов. Вы, можно сказать, уникальный человек в моих глазах.

— Отец! Я просил, — резко воскликнул Мендель, грозно глядя на барона. Младшие братья и сестра не рискнули подать и вида, предвкушая последствия.

— Я помню, не нервничай, сынок. Я лишь пытаюсь найти с этим молодым человеком общий язык, как ты и просил, — хладнокровно ответил Назар Лузвельт. — Прошу извинить, господин… Леонель, правильно? — Адияль неуверенно кивнул, глянув на Менделя. — Давайте, поведайте мне о вашей жизни, службе.

— Я думаю, что жизнь простого военного не так уж и интересна для вас, господин Лузвельт.

Ответ Адияля ошарашил всех. Доселе никто в стенах этого дома не смел иронизировать над самым влиятельным аристократом Лерилина. Мендель прикусил губу. Лисан побелела, приоткрыв рот. Фран-дэ-Луа поспешил покинуть комнату, поблагодарив за обед хозяина дома и прислугу. За ним следом вышел младший сын барона, проделав те же действия.

— Не поймите меня неправильно, я не хотел задеть вас этой фразой. Поверьте, я уважаю и ценю наших защитников больше кого бы то ни было, — сказал Назар.

— Вы ждёте от меня рассказа о своей жизни, но вы её знаете.

— Правда?

— Да, мы беседовали с вами на вечере, где ещё присутствовал мой отец, — пояснил Леонель, не отрывая глаз от барона. Оба смотрели друг на друга с настроением близким к презрению.

— Я мог запамятовать, извините. В моей голове редко откладываются моменты, не имеющие большой значимости. Такова правда.