— Великую… великая жертва открыла врата, призвав демонов. Великая жертва закроет их! — это было сказано с таким жаром, что Артан едва не отшатнулся. Но Теттенике впилась в его руку. — Я вижу кровь. Много крови. И сердце последнего из рода Архаг на алтаре! Отдайте его демону! И тот отступит.

Вот уж…

Не было печали. Да и последний из рода Архаг вряд ли согласиться. Что-то сомнительно, чтобы у него вдруг появилась тяга к самопожертвованию.

Теттенике будто очнулась, моргнула так и потупилась.

— Извините. Иногда… находит… я еще не привыкла пророчествовать… и… и знаете, я еще когда вас увидела, я… я поняла, что вы единственный, кто может спасти.

— Вас?

— Меня. Их. Мир! Всех! Только… только надо, чтобы вы решились. Вы ведь верите мне?

Нет.

— Конечно, — сказал Артан.

И подумал, что врать у жреца-инспектора тоже получалось куда как лучше.

А улица вдруг закончилась. Солнце плеснуло светом, а тот, отразившись от серебра, заставил зажмуриться. И Артан вскинул руку, защищаясь.

— Твою же ж… — сказал брат Янош душевно. — Красота-то какая…

Умели строить.

Раньше.

Ричард остановился. Да и не он один. Застыл Легион. И тяжкий вздох Командора был полон печали. По Империи ли? Или по этому городу? По площади, что легла на пути их.

Огромная.

Замок бы встал.

Он и виднелся, не замок, а храм ли, дворец ли, но уже близко. Вон там, за хрупкой белокаменной пеной мостов, что опирались на узорчатые крыши. За стенами.

За мрачною шеренгой статуй, что издали казались одинаковыми. Беломраморные гиганты опирались на мечи. И щиты на руках их были отделаны серебром. Ему бы почернеть за столетия, ведь магия магией, а погода погодой, но щиты сияли все так же ярко.