— Я… не стал бы спорить с выбором сестры, — степняк тоже глядел на туман, на тонкие ленты его, что потянулись вслед за Легионерами, спеша прикоснуться к черным доспехам. И отпасть, и снова подняться, собраться из полупрозрачных клочьев.

Что же это…

— Но кем бы ни была эта женщина — она не моя сестра.

— Возможно.

Середина площади. И Легионеры кажутся такими… маленькими? Ненастоящими? Здешним расстояниям не стоит верить… а где-то с другого края доносится крик, полный боли.

Он заставляет степняка вздрогнуть. Смуглая рука сжимает рукоять сабли. А сам степняк пригибается, словно перед прыжком.

Легионеры…

Туман добрался до колен.

А они идут.

Шаг за шагом. Шаг… еще немного и они окажутся на границе статуй. Еще… шаг. И Ричард считает их про себя. А туман в какой-то момент теряет интерес. Ленты, что дотянулись почти до груди, сползают, да и сам он уходит в камень. Почти.

И пробирается к краю.

Встает.

Лепит…

— Мама, — выдыхает степняк.

— Нет, — Ричард на всякий случай положил руку на плечо человека. — Это не ваша мать. Вам кажется.

— Понимаю, но… проклятье! Это будет сложно.

— Может, — брат Янош кривится, и кажется, что он того и гляди разрыдается. — Может, опять споем?

…споем, споем, споем…

Площадь вдруг оживает. И туман поднимается, одну за другой вылепляя плотные фигуры. Люди… люди и снова люди! Сколько их здесь…

Смех.