— Не знаю, — честно ответили Ричарду. — Но это не она… однажды мне рассказали историю о древней старухе, которая ходила по степи. От стойбища к стойбищу. Она просила воды и кусок лепешки, и многие делились. Тогда-то благодарила она и уходила дальше. Но однажды встретилась ей девица красоты невиданной. Была то Айшан, дочь великого воина. Славен был её отец и богат. И многие желали бы взять Айшан в жены.

Вот самое время слушать сказку.

С другой стороны, если слушать, то память заткнется, не вывалит на Ричарда очередной полупереваренный кусок из образов и запахов.

И розы…

Розами определенно пахло.

— Знала то Айшан и возгордилась сильно. Надела на пальцы золотые перстни, нацепила на шею ожерелья многие, а руки украсила браслетами. И увидав уродливую старуху, закричала, чтоб не смела та подходить близко. А после вовсе велела рабам гнать старуху прочь, чтобы видом своим та не оскорбляла прекрасную деву.

К чему все это?

…матушка сидит на траве, окруженная дамами. И кто-то рассказывает… сказку? Наверняка. Ричард мал. Он любит сказки. А матушка гладит тяжелый бутон розы, она задумчива и, кажется, вовсе не видит никого. Ричарда тоже.

А ему обидно.

— Ушла старуха. Но тем же вечером взяла Айшан серебряное зеркало, подаренное каганом, который заслышал о красоте девы и пожелал привести её в свой шатер. Взяла. Поднесла. И увидала там старуху столь отвратительную, что не сдержала крик. Так и нашли её в шатре… старуху в одеждах прекрасной девы. А после в степях и деву, что сидела и плакала, и говорила всем, что её зовут Айшан, и что украла её злая ведьма.

— И чем все закончилось?

— Каган глядел на обоих. И велел поднести в дар Матери Степей. Она точно разберется, — степняк прищурился. — Я вижу свою матушку, но она давно умерла. Стало быть, это обман.

Руки легли на клинок.

— Так уж случилось, что род Чангай многие годы был проклят. Наверное… в этом есть свои преимущества. И я слышу, как тянет от этой женщины ложью.

— А её брат…

— Видит то, что желает видеть. Её нельзя убивать, — клинок свистнул, рассекая воздух, и степняк кивнул себе. — Пока нельзя. Если она здесь, то ей что-то надо. Если она забрала чужое лицо, она знает, где та, кому это лицо принадлежит.

И приведет?

Или нет?

Или это не имеет значения?

…смотри, Ричард. Внимательно смотри, — матушка шепчет на ухо, и дыхание её горячо. Это дыхание обжигает шею. Холодные пальцы давят на плечи, толкая к зеркалу, в котором колыхается чернота. — Не бойся, дорогой… ничего не бойся. Просто смотри.