— Императорская дорога начинается там, — указал Лассар, оглядываясь. — Но здесь держаться лучше рядом… место своеобразное.

Он оглянулся.

И Ричард тоже.

Поморщился.

Слишком много людей. Растянулись по улице живой змеею. И ведь опасно так. А они будто забыли о том, где находятся. Идут. Глядят. Разговаривают.

Проклятье.

Отправить бы их всех обратно. Да не отправятся. Как бы только хуже не вышло. Хотя… куда уж хуже. Над площадью воздух дрожит, то ли от жара, раскалившего и белый камень, то ли сам по себе, готовый обратиться новой тварью.

Пахнет…

Пылью. Цветами. Розами. Матушка любила розы. И в саду они росли. Ричард помнит. Огромные кусты, которые к лету покрывались крупными бутонами. Алые. Белые. И когда солнце припекало, воздух наполнялся вот таким же сладким дурманящим ароматом.

Нет.

Здесь розам взяться неоткуда.

Дым.

Туман. Газ? Или очередное проклятое создание, желающее заглянуть в душу Ричарда? Ничего-то там, в душе почти и не осталось.

Тоска только…

— Это не она, — сказал кто-то, вырывая из мыслей.

Степняк.

Крупный. Хмурый. И со шрамом. Шрамы украшают мужчину? Если так, то степняк определенно красив.

— Кто?

— Женщина. Другая. Она выглядит, как Теттенике. Она говорит её голосом. Она смотрит её глазами. Но это не она, — степняк почему-то глядел на туман. И говорил-то будто в сторону, тихо, но так, что Ричард услышал. — Она даже запах украла.

— Но тогда отчего вы уверены, что это не она?